Пленница греха

Она чувствовала себя неуютно и странно, исповедуясь мужчине, особенно если учесть, что с тех пор, как сводные братья избили ее, прошло совсем немного времени.

— Когда они поняли, что я отказываюсь им подчиниться, они прибегли к более действенным методам убеждения.

Близко к правде. Достаточно, чтобы успокоить совесть.

Выражение лица сэра Гидеона оставалось бесстрастным. Поверил ли он ей?

— Почему ваши братья так настаивают на том, чтобы вы вышли замуж именно за этого мужчину?

Он спрашивал спокойно, без пафоса, и его тон заставил Чариз успокоиться. Кулаки ее медленно разжались.

— Они задолжали ему денег. Мое наследство перейдет к моему мужу или останется мне, если я перешагну порог совершеннолетия, не выйдя замуж.

— Когда вам исполнится двадцать один год?

— Первого марта.

— Осталось всего три недели.

— Поэтому братья и торопятся, — сухо заметила Чариз.

— Негодяи, — процедил Гидеон сквозь зубы.

Она неправильно расценила его спокойствие. Теперь, вглядевшись в него пристальнее, Чариз поняла, что он в ярости. Как в тот момент, когда, спасая ее от матросов в Портсмуте, беспощадно расправлялся с ними.

— Простите, что лгала вам, — прошептала Чариз, избегая его взгляда.

— Вы оказались в опасности, и у вас не было причин мне доверять.

— Если не считать того, что вы спасли мне жизнь, — едва слышно произнесла Чариз.

«Если не считать того, что вы прекрасный человек, красивый и храбрый. И я держала вас в объятиях, когда у вас был приступ. Я смотрела на вас спящего всю долгую зимнюю ночь. Вы заставляете мое сердце взволнованно биться, и я едва могу дышать, когда смотрю в ваши глаза».

— Для меня это пустяк.

— Зато для меня не пустяк.

Она вскинула подбородок.

— Мисс Уотсон, мне не нужна ваша благодарность, — бросил он.

Его слова причинили девушке боль, но она виду не подала. Не сказала, что останется ему благодарной до конца своих дней.

Наступила неловкая пауза.

— Могу предположить, что кто-то еще, помимо ваших братьев, может осуществлять надзор за вашим состоянием, пока вы не достигли совершеннолетия. Почему вам не обратиться к этому человеку? — снова заговорил Гидеон.

— Мои попечители заявляют, что ничем не могут мне помочь. — Голос ее был хриплым от досады, которую она все же почувствовала, когда он отказался принять ее благодарность.

Сколько бессонных ночей она проклинала бесхребетных поверенных в конторе «Спенсер, Спенсер и Кроссхилл». Старик Кроссхилл был другом ее отца, но четыре года назад он умер. Его племянник посоветовал Чариз принять то, что спланировали для нее сводные братья, с подобающей женщине покорностью.

— Никто из родственников не предложил вам убежища?

— Никто.