Пленница греха

Теперь они с Гидеоном стали единым целым.

Дыхание его было хриплым и сбивчивым. Глаза блестели от страсти. Он вышел из нее одним плавным движением и резко вошел вновь. Жар пронзил ее, этот жар был подобен молнии.

Гидеон изменил угол, и Чариз сжала его в себе. От ощущений, которые рождала ее плоть там, Чариз дрожала. Дважды за эту ночь он подарил ей блаженство. Но то, что они делали сейчас, было прелюдией к чему-то более мощному.

Он снова вошел в нее, и она яростно сжала его в себе. При каждом расставании с ним и каждом воссоединении тело ее пронзала дрожь. Смутно, словно сквозь предгрозовой сумрак, она почувствовала, как он опустил руку вниз.

Затем нажатие его ладони на скрещение ее ног, быстрое шевеление пальцев.

Ресницы ее вспорхнули, веки закрылись.

Пламя бушевало в ее крови. Каждый мускул натягивался в агонии, которая была самым сильным наслаждением, из всех, которые она знала. Ничего не существовало, кроме этой геенны огненной.

И от того, чтобы быть пожранной этим пламенем, ее спасало одно. Он один был ее якорем в этом бушующем море огня. Тот мужчина, который вколачивал себя в нее. Она держалась за Гидеона, и любовь наполняла ее.

Эта любовь была неотъемлемой частью этого сияющего восторга, но каким-то загадочным образом она существовала отдельно, была бессмертной и вечной как солнце.

Гидеон — ее солнце. Ее луна. Ее небо. Он создал ее заново в огненном горниле страсти.

Любовь струилась через нее, пронизывала каждую клеточку ее тела, как жидкое золото. Связь между ними была прочнее любых цепей, нерушимой и вечной.

Постепенно дрожь ее улеглась. Она медленно возвращалась к реальности. Земля стала местом, где она жила, из отрывочного воспоминания кого-то, затерявшегося среди звезд, она превратилась в нечто насущное и материальное.

Но свечение осталось, как свечение неба на горизонте после заката ясного летнего дня.

Открыв глаза, Чариз увидела, что Гидеон смотрит на нее в изумлении. На губах его была улыбка, которая, если бы Чариз не знала того, что знает, сообщила ей, что он любит ее так же, как она любит его.

Чариз была в полном изнеможении."

"В той же мере, в какой она была расслаблена, Гидеон был напряжен. Она внезапно осознала, что он еще не получил разрядки.

Шокированная, она собралась с силами и прикоснулась к его груди. Едва прикоснувшись к нему, она уронила руку — у нее не было сил.

Она попыталась встряхнуться, чтобы выйти из транса, в который вверг ее необычайный чувственный пожар. Ничто в ее прежней жизни не могло подготовить ее к тому, что ей только что довелось пережить в объятиях Гидеона.

Гидеон судорожно вздохнул и начал неторопливо выходить из нее. Мягкое трение успокаивало. Он наклонился, чтобы лизнуть ей сосок.

— Не могу больше, — прошептала Чариз.