7
0
Для такой, как она, десять шиллингов — целое состояние. Он знал, что она заламывает непомерную цену, но желания торговаться у него не было. Если принять во внимание то, что скорее всего случится, когда дойдет до дела, она заработает свои деньги еще до того, как он со всем покончит.
— Договорились.
Она подозрительно нахмурилась:
— Покажите деньги.
Он порылся в кармане и достал соверен. Золото злобно блеснуло в слабом свете уличного фонаря. Он опустил его в ее протянутую руку.
По коже его бежали мурашки при мысли о предстоящей с ней близости. Неизвестно, сможет ли он это выдержать.
— Пошли, — грубо сказал Гидеон.
— Очень хочется, да, сэр?
Она ждала его ответа, но Гидеон в это время боролся с подступающей тошнотой. Господи, помоги. Гидеон не прикасался ни к одной женщине со времен Рангапинди. Но он наверняка сможет совершить этот акт с незнакомкой, когда ему совершенно не важно, опозорится он или нет.
Она пожала плечами:
— Хотите знать, как меня зовут?
Он закрыл глаза. Только осознание того, что Чариз ждет его, удерживало Гидеона от бегства. Назад, туда, где светло и тепло. И чисто.
— Нет, — процедил он сквозь зубы, с трудом открыв глаза.
Девушка посмотрела на него как-то странно и указала на грязный подъезд у нее за спиной.
— Это там, наверху, сэр.
Она говорила приглушенно, хотя, возможно, шум в ушах заглушал ее голос.
Не видя ничего перед собой, Гидеон последовал за пышной светловолосой жрицей любви наверх, в ее комнату.
Чариз не знала, что ее разбудило. Она не помнила, как заснула. Было поздно, и она была одна.
Она приоткрыла опухшее веко. В комнате было совершенно темно. Слуги задернули шторы, когда пришли забрать не съеденный молодоженами ужин и остывшую ванну.
Попробовав пошевелиться, Чариз едва не застонала. Голова буквально раскалывалась от боли. Она облизнула пересохшие губы. Во рту был противный кислый привкус. Она снова пошевелилась и поняла, что запуталась в платье и лежит в неудобной позе поверх одеяла.
С тихим стоном она села и поднесла дрожащую руку к липкому лицу. Наконец она вспомнила. Вспомнила все, что было с ней до того момента, как она провалилась в забытье.
Она, превратившись в сплошной комок нервов, ждала, когда Гидеон возвратится с прогулки. Предпринятые Гидеоном меры предосторожности сводили фактически к нулю риск того, что Феликс и Хьюберт нагрянут к ней в ее первую ночь на Джерси. Но она чувствовала себя потерянной и беззащитной теперь, когда ее верный Галахард покинул ее.
Прошел час. Затем два. На смену опасениям пришла обида. Она знала, почему он ее избегает. Потому что он не мог прикоснуться к ней без отвращения.
