Первое, что я вижу

В пятнадцать лет жизнь дома стала для меня адом.

Кэндис всегда отдавала предпочтение своим дочерям, но, несмотря на это, со мной она вела себя вежливо и дружелюбно. После инцидента с тренером начались ее словесные нападки на меня. Ее жестокость не проявлялась в физической форме, но от этого она была не менее пугающей. В том возрасте, когда девочкам больше всего нужна мама, я подвергалась бесконечным нападкам: что я уродливая, что лишь мешаюсь в доме, что никогда не найду себе парня.

Папе я ничего не говорила, при нем Кэндис не вела себя так. По крайней мере, открыто. К тому моменту, как для меня жизнь в доме с мачехой стала невыносимой, он только оправился от ее поступка, поэтому я не могла заставить его снова страдать. Так что, через некоторое время я просто поверила словам Кэндис. Если бы не Шона, я не знаю, как пережила бы те годы. Она была моим лучиком света во мгле. Лучшим другом, о котором мечтает каждый.

— Так у этого Кеннеди есть фамилия?

— Пап, его фамилия Дженнер, но, пожалуйста, не посылай всех своих приятелей копаться в его грязном белье.

— Думаешь, я бы смог так поступить, малышка?

Наверняка, папочка.

— Ладно, пап, я должна возвращаться к работе. Веди себя хорошо, и мы увидимся в среду перед Днем Благодарения.

— Люблю тебя, малышка. — Я услышала его вздох. Знаю, он скучает по мне.

— И я люблю тебя, папочка.

Глава 15

Кеннеди подарил мне новое платье, которое я смогу надеть на благотворительную акцию.

— Ты правда сам его выбирал? Это самое потрясающее платье, которое я только видела.

Платье было сделано в старинном стиле, без резких углов и нынешней моды арт-деко. Оно было создано, чтобы показать красоту и изящество его обладательницы. Платье полностью было украшено светлым жемчугом, который обрамлял кружева, и переливающимися бусинками. В общем и целом, оно напоминало 1920-е годы за исключением оборок по подолу. Сама бы я никогда не выбрала себе подобный наряд. Вырез был низким, но слой прозрачной ткани заставлял платье выглядеть скорее романтичным нежели чрезмерно сексуальным.

— Ты меня убиваешь, Хоуп. Думаешь, я не могу выбрать нечто красивое? — Кеннеди выгнул бровь, и я услышала намек на улыбку в его обиженном голосе.

— Я имела в виду, что платье настолько уникальное и красивое, что ты, наверное, потратил много времени на его поиски.

Мужчина сделал глоток вина.

— Ты права. Нужно держать ухо востро, когда ищешь нечто уникальное и прекрасное.

Мои щеки вспыхнули. Я с уверенностью могла сказать, что сейчас Кеннеди говорил не о платье. Этот мужчина видел меня голой в компрометирующих позах, но его слова по-прежнему могут заставить меня краснеть как школьницу.

— Может, разденешь меня? — улыбнулась я коварной улыбкой.