Первая любовь

– Нет… У меня только одна подружка, со школы, она тоже… Не особо любит гулять…

– Значит, исправим, – решительно кивнул Митяй и вырулил на трассу.

Набережная Волги в марте, это, конечно, не то, что набережная Волги в мае или июне.

Холодно, пронизывающий ветер с реки, серый ноздреватый лед. Волга тронется только в середине апреля, тогда здесь будут горожане наблюдать за ледоходом.

Но все равно, несмотря на не очень комфортные условия, река завораживала.

В воскресенье, в середине дня здесь было на удивление мало народу, только в отдалении на льду чернели точки любителей подледного лова.

Митяй, как всегда, с удовольствием вдохнул свежий воздух с реки, помог выйти девочке.

Они подошли к самому краю набережной, туда, где в сезон швартовались небольшие пароходики, катающие горожан до другого берега.

Полюбовались на Жигули, невероятно яркие под мартовским солнцем.

– Нравится здесь?

Кристина помолчала, словно обдумывая ответ:

– Не знаю. Здесь очень неуютно в это время года. Летом, наверно, лучше?

– Да, летом здесь круто, – согласился Митяй.

Кристина посмотрела на него, очень серьезно, задумчиво.

Митяй опять окунулся в темные, совершенно не посветлевшие на улице под мартовским солнцем, глаза, замер, в глубине души охереневая от своей реакции на нее.

– Митя, ты зачем приехал? – тихо спросила Кристина, – зачем вообще это… Все?

Митяй спешно собирался с мыслями. Вот чего сказать?

Ты мне нравишься?

Как-то глупо, по-детски.

Я тебя хочу?

Это уже грубо, напугается еще… Тем более, что всей правды не отражает.

Пошутить?

Вообще отстой. Не поймет, да и не лезет в голову ничего нормального.

Блядь, совершенно ведь думать не получается, пока она так смотрит! Ну точно, ведьма!

– Я… Захотел тебя увидеть, – наконец совершенно честно признался он.

– Митя, но зачем? Я же тебе не нравлюсь?

Чего????

– Чего???? – вот этого Митяй не ожидал совершенно.

То есть он к ней ездит, он ее целует, он ее трахает практически, но она думает, что она ему не нравится???? Вот, блядь, как этих баб понимать????

Тут Кристина наконец-то отвела глаза, и дышать сразу стало легче.

– Ну ты… – сбивчиво забормотала она, теребя махровый от старости рукав куртки, – ты тогда в общаге… Целовал, а потом сбежал… И потом … В машине… И Катька сказала… И я подумала, что тебе не понравилось… Что я не умею…

Митяй дальше уже не мог этот бред слушать, заржал громко, вспугивая летающих над ними чаек.