5
0Как же твои драгоценные рестораны без тебя? И тебя сейчас накрыло. Потому что ангина — не шутка. И ты снова сейчас лежишь дома с температурой и слабостью. Потому что с ангиной не шутят, дружок. Ничего. Сейчас приеду. И выпорю! Как маленький, честное слово.
Варвара кивнула Виталию и развернулась. И услышала в спину негромкое:
— Послушай, Варя…
Обернулась через плечо.
— Что?
И снова это странное выражение глаз. Засунь его сам знаешь куда.
— Ничего, — покачал головой Виталий. — Осторожнее на дороге. Гололед.
И правда — гололед. Недавно была оттепель, а теперь подморозило.
__________
И снова гранитным обелиском сверкает у подъезда «эскалада». Значит, и в самом деле дома. И снова ей навстречу выкатывается детская коляска с полугодовалым карапузом. Варя придерживает дверь, пропускает. И входит внутрь.
И снова долго надрывается дверной звонок. И снова открывается дверь.
Вместо халата на нем — кое-как держащаяся на бедрах простынь. Там самая, которую Варя застилала. Вместо приветствия — дерганное движение головой. Читается однозначно. Чего надо?
Варя не успевает ответить на незаданный вслух вопрос. Появляется еще один персонаж.
— Тиша, кто это?
Тиша. Тишенька. Тишка.
Он дергает плечом, сбрасывает пальцы с длинным затейливым маникюром.
— В спальне подожди.
Кто она? Жанна? Какая-то другая? Не разобрать. Что-то вдруг стало застилать глаза.
Девушка уходит, а Варя почему-то и зачем-то провожает ее взглядом. Чтобы на него не смотреть, наверное. Обнаженная. Идеальное тело. И неважно, силикон это или нет. Плевать.
Падает простынь, когда он опирается рукой о косяк.
И вот он стоит перед ней. Голый. С эрекцией. Чтобы не было ни малейших сомнений. Чтобы вот так вот — во всей откровенности, неприглядности. Чтобы без шансов усомниться и не поверить.
— Ну? Вопросы еще есть?
В нос ударяет запах спиртного. Пьян. Хотя какое это имеет значение? Никакого. Или имеет. Он же пьет антибиотики. У него же ангина. Нельзя же. Что же он делает? Нельзя же так…
И даже в этот момент она, идиотка, думает о его здоровье!
Прорывается острое желание ударить. Туда, в пах, в эту неприкрытую демонстрацию его подлости и предательства.
Вместо этого она со всего размаху отвешивает ему звонкую пощечину. Как девочка. Как долбанная девочка!
Его голова дергается. На какое-то краткое время ей кажется, что он сейчас ударит ее в ответ — так темно и страшно полыхнули его глаза.
