5
0А даже не фигурально, а вполне буквально — ты меня знаешь. Вот и ладно. Бывай, Анюта.
— Любопытная у тебя кадровая политика, — надо было что-то сказать. — Нестандартный подход.
— Да, приходится воспитывать, — отозвался Тихий, убирая телефон в карман.
— А скажите, Тихон Аристархович, боевое ранение, благодаря которому вы оказались в моем кабинете, вы здесь получили? У себя в ресторане?
— Вот еще! — фыркнул Тихий. — У нас заведение почтенное, драк не бывает.
— Что, гости совсем не буянят никогда?
— Кто ж им позволит-то?
— И вышибала имеется? — улыбнулась Варя.
— Я сам кого хочешь вышибу.
Вот в это Варвара сразу и безоговорочно поверила. А тут и солянка подоспела. Скворчащая и мелко порезанная.
— Варя, тебе десерт оформить?
— Нееет, — простонала Варвара. — Правда, очень все вкусно, но я больше ничего не смогу съесть!
— Тогда два кофе нам сделай, Никодим Иваныч. А десерт — в следующий раз.
— Варвара Глебовна, вам какой кофе?
— Так же как мне сделай, — Варя не успела ответить — Тихон это сделал за нее.
— А если мне не понравится?
— Вот и посмотрим, — сложил на груди руки Тихон.
Посмотрели. Проверили. Оказалось, Тихон Аристархович пьет кофе с молоком и сладкий — а Варя была уверена почему-то, что он пьет черный, крепкий и без сахара. Брутальные мужчины всегда пьют крепкий и без сахара. А Тихий пьет светло-коричневое сладкое пойло. Вкусное, зараза. И никак ему не подходящее.
Он, разумеется, отвез ее домой. Конечно, проводил до квартиры. И задал вопрос, который, как надеялась Варя, человеку, прочитавшему две книги и слушающему «какую-то муть по радио», достанет ума не задать.
— Пригласишь на чашечку кофе?
— Мы уже пили кофе.
— Тогда чашку чая?
— Кончился чай.
— Какао? — с отвратительным оптимизмом.
— Слушай, Тихон, — вздохнула Варя. — Давай, я тебе просто заплачУ деньгами за ужин. И прекратим этот спектакль.
— Обижаете, Варвара Глебовна, — зеркально вздохнул Тихий. И даже как-то смешно надул губы. — Какой спектакль? Я вас ужином от чистого сердца угостил. И подумал: вдруг, вы, тоже от чистого сердца, захотите пригласить меня на чашку… какао.
— Тихон, я тебе от чистого сердца говорю… — начала Варя запальчиво.
— И это не я, — проявил чудеса сообразительности Тихий. — И не какао.
— Это подушка. В данный момент я могу думать только о сне.
— Понял. Отстал.
Варя не поверила своим ушам и в такую скорую капитуляцию. И совершенно правильно сделала.
— В щечку хоть поцеловать можно, Варвара Глебовна? На прощание, так сказать?
— Можно, — неужели обойдемся малой кровью? — Только быстро.
