Падение Рыжего Орка

Холодное, даже ледяное бешенство обожгло ее всю. Опять. Как в тот раз, когда пришел к ней «на пироги». Снова вынуждает ее говорить слова, которые ему выгодны. В прошлый раз — признаваться, что ей что-то в нем нравится. В этот раз… О, в этот раз ставка гораздо выше.

Сидит такой спокойный, такой невозмутимый. Как ни в чем ни бывало. Словно с Росей о каких-то рабочих пустяках разговор ведет. Спокоен и уверен, что все проблемы решаемы. И эта — тоже.

Думаешь, такой умный? Думаешь, все просчитал? Думаешь, поставил мне шах и мат? Считаешь, что я не скажу тебе этих слов?

Ты просчитался, Тихий.

Скажу, и с огромным удовольствием. Один раз. Два. Десять. Плюну тебе эти слова в лицо. С радостью. С наслаждением. Потому что это правда. Потому что я тебя на самом деле ненави…

Взгляд ее зацепился за каплю, покатившуюся с его виска по скуле. Потом щека, подбородок, капля нырнула куда-то вниз, под подбородок. Туда, к шее, где бился пульс на сонной артерии — бился так, словно, кожа на шее сделалась совсем тонкой, и биение пульса стало видно глазом.

Потом взгляд съехал ниже, к вырезу рубашки.

Чуть-чуть двигалась ткань. Пуговица держится на тонкой ниточке, скоро оторвется, наверное. И вместе с тканью пуговица двигается едва-едва — от дыхания. Кажется, Тихон дышит так, будто каждый вдох — последний.

Еще ниже опустила глаза. На колене, обтянутом темно-голубой джинсой, покоился кулак. Сжатый так, что костяшки побелели. И снова кажется, что кожа между суставами такая тонкая — от натяжения, и что еще чуть-чуть — и порвется. И левый кулак такой же.

Обратным транзитом по левой руке вверх.

И левую щеку расчертила ртутная дорожка — очередная капля пота скатилась вниз, ненадолго повисла, задержавшись ровно посередине тонкого шрама по линии челюсти. И упала вниз. В один из бежевых квадратов рубашки, сделав его тон чуть более темным, чем у соседних.

Варя какое-то время, словно завороженная, смотрела на эту более темную, чем остальные, клетку. А потом подняла взгляд. К глазам.

И зачем только она посмотрела ему в глаза? Сколько там всего было. Только вот спокойствия, уверенности и невозмутимости — ни следа.

Еще одна капля прочертила скулу совсем близко от глаза. И в Эскаладе совсем не жарко. Скорее, холодно. Потому что ледяная дрожь внутри снова завибрировала. И зачем только Варя посмотрела ему в глаза. Почему она молчит? И почему все еще не опустилось это проклятое стекло!?

А оно опустилось. Чертова бронированная преграда опустилась. Оставив их двоих по одну сторону.

Варвара резко отвернулась к окну. И глядя невидящим взглядом в тонированное стекло выдохнула — устало и обреченно.

— Гад.