5
0Аристарх едва заметно кивнул.
— Ну так отец говорил, что это дочка Глеба Николаевича. А Глеб Николаевич — такой человек, на которых земля держится. Как же у него может быть дочка плохая?
Железная логика, что тут скажешь.
— Ну, когда свататься сподобишься? — отец явно не намеревался менять тему."
"— Да не пойдет она за меня! — он сам поразился, сколько отчаяния прозвучало в голосе. Вместо ожидаемой бравады.
— Спрашивал? — поинтересовался отец деловито.
— Толку? И так знаю, что скажут.
— Ты за других не решай, — отец степенно отпил чаю. — А возьми да спроси. Не переломишься поди.
Тин только вздохнул. Мать снова погладила его по руке.
— Тишенька… Ну поругались — с кем не бывает. Милые бранятся — только тешатся. Вспомни, чем ты ее завоевал, как ухаживал. Вот и сейчас сделай то же самое.
Завоевал. Ухаживал. Нет, судя по словам матери, ничего она не знает. Так, в самых общих чертах.
Да какое там ухаживание? Пришел, облапал, в машину посадил. Цветы, конфеты, рестораны. Постель. Именно сейчас, сидя на родительской кухне, Тихон вдруг понял, как это все было чуждо Варе. В свете того, что он о ней узнал и понял — как она это все позволила ему? Почему? Зачем села в машину? Зачем вообще стала продолжать эти отношения? Ведь он точно знал теперь, что это было совершенно не для нее.
Значит, было что-то. Что-то, что преодолело все противоречия между ними, всю их несхожесть и где-то даже полярность. Что-то, что не измеришь и не осознаешь логикой. Но что-то было. Было?!
Видимо, какие-то из его эмоций отразились на лице. Отец кивнул матери.
— Ставь тесто, Серафима. К вечеру у нас гости.
— Какие гости? — не сообразила Серафима Андреевна.
— Тиша невесту привезет, — Аристарх Петрович встал из-за стола.
— Очень смешно, батя, — Тин зеркально встал следом. Что-то странно холодило где-то в солнечном сплетении. — Ты уж как пошутишь — так пошутишь.
— Не до шуток в таком серьезном деле, — Аристарх размашисто и троекратно перекрестил сына. — Не по чину тебе, Тиша, сидеть да ждать у моря погоды. И девушка там мучается. Езжай. Ввечеру ждем для благословения. А я икону Спаса Вседержителя пойду приготовлю.
Тихон хотел что-то возразить. Что-то сказать. И вдруг передумал.
Он увидел узор в ворохе пестрого тряпья. Вот же он.
Жизнь — не шахматы, люди — не фигуры на доске. К черту чужие советы и умные слова. Надо идти и делать. И будь что будет. Сколько он придумывал слов разных для Вари. Да только все равно кроме правды ничего лучше не изобретено.
Коротко кивнул отцу, подставил лоб для материнского поцелуя. И вышел в двери. Успев услышать батино: «Ставь, ставь тесто, Сима. Будут гости».
Эх, Тихону бы отцову уверенность.
Формально, она была уже в отпуске с этого понедельника.
