Падение Рыжего Орка

Заведующий решил не вдаваться в теологический диспут и вместо этого они еще поговорили — про дела отделения, коллекцию подстаканников и пироги от матушки Серафимы, которые, и в самом деле, выше всяческих похвал.

_____________

Собранная сумка стояла у дверей палаты. Стараниями Роси были приготовлены и розданы подарки — Валентине Матвеевне, обеспечивавшей комфорт во время пребывания Тина в отделении, постовым и процедурным сестричкам, анестезиологу и физиотерапевту. Остался один человек, которого Тихон должен отблагодарить лично. Именно поэтому Тин стоял уже полчаса у поста, развлекал медсестер байками и уже порядком утомился — и языком работать, и слушать их хихиканье.

А заведующий все задерживался в операционной.

Девчонки вдруг резко перестали хихикать и принялись с деловитым видом шуршать бумажками. Тихон обернулся. Стеклянные двери в отделение заполнила знакомая медведеподобная фигура. И пока Глеб Николаевич шел к ним по коридору, Тин словно другими глазами увидел Вариного отца. Усталость читалась в каждом движении. В медленной походке. В том, как опущена голова. Как он на ходу растирал запястья.

И Тихон впервые задумался, из чего состоят дни Глеба Николаевича. Или его сына. Или… дочери. Для Тина операция стала событием, перевернувшим жизнь. А для таких, как Варин отец — это каждодневная работа. И сейчас Тин отчетливо осознал, как она тяжела. Мысль показалась ему крайне важной, но он решил додумать ее потом. А сейчас…

— Здравствуйте, Глеб Николаевич.

— Приветствую, — кивнул Самойлов и обратился к медсестре. — Мариша, меня искал кто?

— Синицын вас искал! — тут же затараторила постовая. — Просил обязательно ему позвонить.

— Ясно.

Выписку отдали? — заведующий кивнул в сторону Тихона.

— Да, — дружно отрапортовали обе медсестры как по команде.

— Ну все тогда, — Глеб Николаевич обернулся, наконец, всем корпусом к Тихону. — Я там расписал подробно, да и вчера мы вроде все проговорили. Ступай и не греши больше.

Медсестры хихикнули — снова на диво слаженно.

— Глеб Николаевич, на два слова можно?"

"— Только на два, — кивнул после паузы Самойлов. — Не больше.

Он развернулся и пошел к своему кабинету. Спина была теперь прямая, руки в карманах. Но его опущенные плечи и жест, растирающий запястья, крепко врезались Тину в память.

Прихватив стоящую на столе коробку, он пошел следом.

На эту коробку уже в кабинете Глеб Николаевич сразу недобро зыркнул.

— Если там коньяк, убери сейчас же. Иначе об голову тебе его расшибу.

— Ну что вы, Глеб Николаевич, какой коньяк, — вздохнул Тин. — Что я, не понимаю, что ли… Какой уж тут коньяк. Другие категории.

— Сообразительный какой, — хмыкнул Самойлов, тяжело опускаясь в кресло. — Ну, где там твои два слова?

Тин помолчал немного.