Отражение

– Скажи, что хочешь остаться моей женой, и мы поговорим, – произнес он так, словно собирался подписать очередную сделку. Он непробиваемый. Совершенно пустой человек.

– Никогда не думала, что смогу ненавидеть тебя.

– Лучше бы ты поняла раньше, что ненависть безопаснее любви, – холодно отчеканил Макс. – Мы поговорили? Ты получила извинения от меня. Я дам тебе развод и столько денег, сколько скажешь. Я признаю полностью свою вину в том, что наш брак не подлежит восстановлению.

– Ты говоришь о нас, черт возьми! – закричала я, срываясь на плачь, – О нас, а не о каких-то чертовых вещах. Это не хренов бизнес-план, это мы, это наши чувства. Наше будущее. Макс….

– Нет никакого будущего. Ты свободна, – по слогам произнес он. Безжалостный ублюдок. У меня началась истерика. Меня кинуло вперед к нему. Чудом удержалась, чтобы не исполосовать это красивое и одновременно гадкое лицо.

– Нет, мать твою. Я не свободна. Я беременна, черт бы тебя побрал, – сказав самое главное, я вдруг успокоилась, как-то сникла и добавила охрипшим голосом, – Только поэтому я здесь. Дело не только в нас и наших проблемах.

Выдохнувшись и морально и физически, я доползла до дивана и устало опустилась на него, закрыла лицо руками.

Пауза затянулась. Я не смотрела и не торопила его. Пусть осознает. Я зла на него, но справедлива. Мне понадобилось очень много часов, чтобы принять случившееся. Не все в жизни поддается планированию. Пусть знает….

– От меня, я так понимаю, – спустя минуты три, спросил звенящим от напряжения голосом мой муж.

– Нет. От соседа, – рявкнула я, – Я же к тебе пришла. Как думаешь?

– Не дерзи. Ты бегала к Нику. Откуда я знаю, что вы там делали.

– Мы ничего не делали. Мы – друзья. Сложно понять? Ты же так не умеешь, – я взглянула на него, убрав за уши упавшие на лицо черные пряди. Я замерла в потрясении. Его глаза посветлели на несколько тонов. Почти бесцветные, жуткие. Он отвернулся, словно прочитав мои мысли, прижался лбом к мраморной стойке возле камина.

– Этого не может быть, – произнес он тихо, словно уговаривая сам себя. Потом резко повернулся, яростно взглянул на меня, как загнанное в ловушку животное, – Я покупал тебе таблетки. Каждый месяц. Мы же все решили. Какого черта? Ты что – идиотка?

– Не ори. Что теперь орать? – я встала в защитную позу, – Я забыла…. Наверно. Может, сбой какой случился.

– Сколько?

– Что сколько?

Макс закрыл глаза, потер пальцами переносицу. Мне кажется, или он не дышит?

– Что сколько? – повторила я.

– Месяцев, недель. Как это считается у вас…, – голос чужой отстраненный.

– Четырнадцать недель, то есть где-то три с половиной месяца. Точно скажут только на узи. Послушай, я понимаю, что ты не ждал и не просил этого ребенка, – начала я. Пора перейти к сути вопроса.