Отражение

Я твоя подчиненная, а не тайный агент. Ни слова не скажу, – Она изобразила жестом закрывающуюся молнию на губах и снова откинулась на спинку кресла, – Все, я сплю.

– Как хочешь, – с досадой пробормотал я.

– Ну, надо же! И как язык повернулся такое спросить, – добавила Мила.

***

Самолет приземлился около девяти вечера. Еще час я провел в такси, добираясь до дома. Расплатившись с шофером и, я вышел возле ворот. Перекинув дорожную увесистую сумку через плечо, направился к дому. В саду и на крыльце горели светильники, окна тоже встречали меня уютным светом. И даже усталость отошла на второй план. Я достал ключи, чтобы отпереть дверь, но та оказалась открытой. За Энжи не раз замечалось игнорирование замков на дверях. Совсем не думает о безопасности.

Бросив сумку и куртку в холле, я прошел в гостиную, обнаружив там только туфли и сумочку Энжи, а она сама нашлась в кухне. Я был рад ее видеть, внутри потеплело, на губах расплылась глупая улыбка, я забыл, что совсем недавно злился на нее. Энжи меня не видела. Стояла спиной ко мне и изучала содержимое холодильника. Меня озадачил ее наряд. Стильное обтягивающее каждый изгиб тела платье предназначалось не для домашнего ношения. Прическа, колготки, брошенные в гостиной туфли и сумочка. Во мне тут же проснулся собственник и тиран. Она пришла домой незадолго до меня. Я посмотрел на часы. Одиннадцатый час. Поздновато для шопинга. Вопрос уже готов был сорваться с губ, как вдруг Энжи обернулась. Светлые глаза уставились на меня с удивлением, потом засветились серебряными огнями, и, бросив извлеченный из холодильника помидор на пол, Энжи кинулась мне на шею.

– Ты снова не позвонил, – выговаривала она между поцелуями, – Мне совсем нечем тебя кормить. Так нельзя, Макс.

Я обнимал ее, приподняв над полом, и чувствовал себя абсолютно счастливым. Мое изголодавшееся за неделю тело реагировало на ее близость знакомым до боли образом. И она прижималась ко мне с тем же нетерпением и жаждой. Я уже знал, что ближайшие два-три часа мы не вспомним о еде. А потом не останется сил дойти до кухни. А впереди нас ждали безмятежные, полные страсти выходные. И черта с два я выпущу ее из постели до тех пор, пока не развею все сомнения относительно нашего будущего.

Энжи и не стремилась вырваться из шелкового плена простыней, которые время от времени приходилось менять, а иногда мы просто перемещались в другую комнату, чтобы предаваться страсти в новом месте. Даже во время принятия ванны, не было покоя губам и рукам. Оказываясь рядом, мы превращались в одержимых вожделеющих язычников. Мы хохотали, стонали, рычали, рвали друг друга на части, доводя до исступления, до пределов возможностей и полного бессилия.