Отражение

Глядя на усталые тени под его глазами, углубившиеся морщины на лбу и поседевшие виски, я почувствовал укол совести. Не я ли причина? Я никогда не задумывался, что чувствует отец, вытаскивая меня из очередной передряги. Сейчас я сам мог решить проблемы, но так было не всегда. Он защищал меня, даже зная, что я не прав.

Был ли я благодарным и отзывчивым сыном?

Нет.

Готов ли измениться сейчас?

Не уверен."

"Однажды Эймс сказал мне ужасные слова, которые я принял, как страшное оскорбление, и отец запретил ему высказываться подобным образом. Ричард сказал, что я эмоциональный имитатор, и мною движут одни инстинкты, и, поглощая, наблюдая, впитывая эмоции других людей, я учусь их воспроизводить, сам при этом не испытывая ничего. Инстинкт сохранения заставлял меня копировать других людей, чтобы не стать изгоем. И в те минуты, когда якобы терял контроль над собой, на самом деле я становился настоящим. Прошло немало лет, и мы часто и много общались, я даже следовал советам доктора Эймса, но он не изменил своего мнения. И я все чаще задумываюсь, что Ричард прав. Я становлюсь нестабильным, потому что впервые в жизни мне надоело играть чужую роль. Я хочу быть собой, но понимаю, как это невозможно.

Отец задавал много вопросов. Я отвечал, как на допросе, только без адвоката. Кратко и лаконично. Сообщил все факты, которые были известны мне, ничего не утаивая и не привирая.

– Тебе не стоило снова брать эту девицу на работу. Мне ли рассказывать, как опасны брошенные женщины! – выслушав меня, возмутился Эдвард. Возразить мне было нечего.

– Я ошибся, но Фрея не казалась обиженной. Все это досадное недоразумение. Мне абсолютно безразлично, чем занимается мисс Филипс в свободное время. Майкл перешел на личности, перегнул палку.

– Недоразумение? – нахмурился Эдвард, меряя шагами кабинет, – Человек в больнице. С тяжелыми травмами.

– Ну, не при смерти же!

– Боже, ты совсем не понимаешь, как все серьезно! – воскликнул Эдвард, – Если Ирвинг решит настаивать на иске, всплывут и другие случаи. Нам не нужен скандал.

– Дадим ему денег, и пусть идет с миром на все четыре стороны, – я пожал плечами, искренне считая, что Эдвард преувеличивает.

– Если бы все было так просто, – Горько усмехнулся отец, глядя на меня задумчивым печальным взглядом, – Он не возьмет деньги. И ты, знаток душ, должен был это понять, прежде чем набрасываться на него.

– Что ты предлагаешь? – понимая, что дальнейшие дебаты не приведут ни к чему, кроме затягивания времени, прямо спросил я.

– Ты улетишь завтра утром в Нью-Йорк. Забери эту бабу с собой, чтобы она не могла свидетельствовать.

– Нет! – вырвалось у меня. Я вскочил с места, опираясь кулаками о поверхность стола. Острая боль в поврежденных костяшках напомнила о ссадинах.

– Да. Ты закончишь расследования.