3
0
– Вот и не надо, – процедил Тушнов, сам не понимая, почему его так взбесили в общем-то разумные, хоть и достаточно хладнокровные слова агента. Он так быстро проникся своим скорым отцовством, Катей, что уже и не представлял иного. Отними это у него сейчас, и ничего не останется в принципе. Отними у него сейчас…
– Хм. А что у нас за мать? Ты-то отцом, конечно, можешь быть признан в любом случае. Но оно тебе надо?
– В каком это смысле?
– Сам подумай. Парень ты не бедный. И если мать ребенка захочет подать на алименты – судиться нам не пересудиться. А это в прессе шум. И скандал неминуемый, если вдруг всплывет, что ты женат.
– До этих пор не всплывало.
– Потому что никто и не копал. А копни – оно все на поверхности. Сам знаешь, кого крайней сделают в случае чего.
– Катю?
– Ну, уж я не в курсе, как ее зовут. Ты меня ни с кем не знакомил.
– Она бы тебе понравилась, – невольно улыбнулся Тушнов. – Катя совершенно сногсшибательная женщина. Умная, красивая, прекрасно образованная, смешная…
За столом повисла тишина. Которую нарушил Ваган, едва слышно выдохнув.
– Иисусе…
– Чего?
– Да ты же влюблен в неё! Влюблен, как мальчишка…
Тушнов поморщился.
– Необязательно об этом орать. Да и какая разница? Влюблен – не влюблен. Ты же знаешь, как это бесперспективно. Настя…"
"– Настя не выкарабкается. Никогда. А ты тратишь на нее лучшие годы!
– Прекрати! Я не могу ее бросить.
– Нет-нет, тут я молчать не стану! Значит, любимую женщину, мать твоего ребенка, ты бросить можешь, а Настю – нет?
– Нет. Потому что она тоже мать моего ребенка. Когда-то любимая мать.
– Ваш ребенок погиб, Дима. Сто лет назад.
– И кто в этом виноват? – Тушнов устало растер виски.
– Тот, кто был за рулем. Ты не думал, что та авария могла и для тебя плохо кончиться?
– Иногда я очень жалею, что этого не произошло.
– Нет, ты только себя послушай!
– Ты прав. Глупости это все. А что касается Кати и ребенка, то я никого не собираюсь бросать. Да, я не могу предложить ей брак, но ведь что толку от этих формальностей? Главное, что я буду рядом.
– Кого ты хочешь в этом убедить?
– Да пошел ты! – буркнул Дима, выбираясь из-за стола.
– Эта Катя… она вообще знает, что ты женат?
Дима застыл. Повернул голову в полупрофиль и отрицательно качнул головой.
– То есть ты ей вообще никак не объясняешь своего поведения?
– До сегодняшнего дня мы не виделись с ней полгода.
И все. Больше он ничего не добавил. Ушел. Чтобы не продолжать этот бесполезный разговор. Все, что Дима хотел узнать – он узнал. Его ребенок сможет носить его имя. А в остальном… Что толку толочь воду в ступе? Этих разговоров за последние годы было столько, что не перечесть. С агентом, с родителями, которые его мотивы вроде бы понимали, но тоже не слишком-то поддерживали. Кстати, о них...
