3
0Он был обычным мужиком, чья законная супруга не могла ей быть в полной мере вот уже четырнадцать лет. Ему даже винить в этом было некого. Если только себя.
Дима оторвался от Катиных губ и скользнул приоткрытым ртом вверх по точеной скуле. К нежному пушку на виске. Поцеловал. Вдохнул сладкий аромат женщины.
Господи, как же он изголодался. Какой же вкусной она была…
– Если ты опять включишь заднюю, быть тебе геем до конца лет, – задыхаясь, предупредила Катерина. Тушнов улыбнулся. Это ему и нравилось – улыбаться, кажется, в самый неподходящий момент. Когда от желания кишки сводит. Когда сердце из груди рвется. И все происходящее кажется таким серьезным, что от страха хочется все бросить и убежать.
– Я ничего не могу тебе предложить, – признался он с сожалением.
– А разве я что-то прошу?
Катя пошевелилась в его руках. Запрокинула голову, чтобы их взгляды встретились. Она была невысокой и очень-очень хрупкой. Почти прозрачной. Но в то же время очень и очень сильной. Какой-то несгибаемой, что ли?
– Катя…
– Я серьезно, Дим. Или сейчас, или никогда. В третий раз я не решусь. Без шуток.
– Но потом…
– Потом не существует. Я столько всего откладывала на потом в этой жизни, думая, что впереди у меня, у нас… уйма времени! А теперь я таких ошибок не совершаю.
– Ты сейчас о смерти мужа говоришь? – Дима провел большим пальцем по ее щеке, потрогал полные улыбчивые губы, не сводя с Кати внимательного взгляда. Она кивнула и с шумом вытолкнула застрявший в легких воздух.
– Решайся, Дим. Да или нет…
Что-то ему подсказывало, что она и сама в любой момент может дать деру.
– Пойдем!
Он не говорил, куда ее ведет. А Катя и не спрашивала. Происходящее в кухне можно было списать на вспышку страсти, порыв, внезапное помутнение разума. Тому, что происходило сейчас – не было оправданий. Каждый из них знал, куда они идут и зачем. Каждый отдавал отчет последствиям. Ставки были высоки. Они готовы были заплатить в случае проигрыша. Впрочем, каждый надеялся сорвать банк.
От виллы Кати до его – минут пять хода. Они шли рядом, но не касались друг друга. В темноте белели кусты бугенвиллеи. Пахло сырой землей и какими-то здешними травами. Хитрый лемур, забравшись вверх на фонарный столб, открыл охоту на слетевшихся к свету насекомых. Ловил букашек черной, похожей на человеческую руку, лапкой и отправлял в рот. Такой милый с виду, но все равно хищник. Они остановились посмотреть. Все для себя решив. И никуда уже не спеша.
Есть здесь и сейчас. А потом неизвестно, настанет ли?
Пальцы немного подрагивали, когда он вынул ключ. Поместил карту в слот, чтобы включить свет. Обернулся… Катя слегка поморщилась. Тогда Дима выключил центральное освещение, оставив лишь вмонтированную в пол точечную подсветку. Он все понимал без слов. Она тоже.
