9
0
— Боже ты мой… Это что ещё за болезнь такая? — ведёт пальцем по прокачанной косой мышце на ребре.
Уворачиваюсь от щекотки.
— Не смеши! Навернусь…
— ""Коня"" подать, княже?
— Я сам!
И обломавшись немного, прошу:
— Отвернись только. Это не слишком изящно.
Послушно отворачивается. Ставит на землю пакет.
— Митяй… А все спросить хочу, ты чем занимаешься-то?
— Да… Служил я.
— Ого. Где?
— Да так, ерунда… ""Писарем отсиделся"", — ляпаю стандартный наш с пацанами прикол.
Как-то не с руки подвигами понтоваться сидя в инвалидном кресле.
Застегиваю ремень.
— А потом?
— Инструктором.
— По вождению? — ест с куста ягоду.
Тихо смеюсь.
Наклоняется. Тонкая ткань обтягивает бедра.
— По ориентированию.
— Лыжному? Спортивному?
— Ну, практически. Я — всё.
Оборачивается.
— Держи, — пересыпает мне ягоды в ладонь.
— А что там у тебя?
— Пчёлы. Я читала эссе по диссертации ""Регенерация нервов крыс под воздействием пчелиного яда"" и ещё одну ""Влияние пчелиного яда на некоторые функции ЦНС человека"". Очень обнадеживающе!
— Господи… — морщусь я. — Но если обнадеживающе, давай.
И вот я снова мордой в подушку и готов к пыткам.
— Спиртное после не пить!
Срисовывает с телефона акупунктурные точки, перенося мне их на спину.
— А помнишь нас земляные осы покусали? — бормочу я.
Нам было лет по шесть.
— Ахах… да! Ты был как опухший поросёночек! Что-то они вялые, — встряхивает несколько раз баночку Татико.
Вж-ж-ж… — усиливается гул и становится более грозным.
— Э-э-э… Это уже спецназ там в полной боевой! Ми-8!
— Иди сюда, — пытается пинцетом поймать пчелу, под марлей.
Ставит банку куда-то в район моих лопаток.
— Готов?
— Ну так… Не очень.
— Раз-два-три…
Оглушающий ожог.
— О, блядь! — дергаюсь.
Чувствую, как падает холодная банка на спину.
— ""Это какие-то неправильные пчелы!""
Слишком больно.
Вж-ж-ж!
— Митяй…
— ""Алярм""?
— Да!
Укус! Укус! Укус!!
Мое тело дёргает как под обстрелом. Тати взвизгивает.
— Чёрт!
— Пиздец!
От многочисленных укусов в спину — шок. Сам не понимаю как подлетаю, переворачиваясь. И, сев, отмахиваюсь от кружащих яростных пчел.
— Ау! — хватается за лицо Тати, отмахиваясь полотенцем.
— Я прибью, тебя! — сбиваю одну налету резким ударом пальцев. — Лупить тебя некому! Где там бабушкина хворостина?!
Через несколько минут часть полосатого десанта сваливает в открытую дверь, часть повержена.
Хныкая, Тати держится за губу.
— Ну иди сюда, — ловлю ее за край сарафана, дергая к себе.
Падает на диван рядом.
— Норматив по прицельному огню не сдан, короче.
Ее нижняя губа с боку отекает, на глазах слезы. Сама угорает.
— Балбеска…
Аккуратно достаю жало.
— Все у тебя как обычно…"
"Глажу с нежностью пальцем губа, забывая о том, что у самого спина горит ярким пламенем.
