9
0
Она подходит, пытаюсь обнять, но чертово кресло…
Не церемонясь, садится ко мне на колени и стискивает.
— Господи… Я уж думала никогда не встретимся!
Обнявшись и замерев, молчим.
Обнимая мое лицо ладонями, разворачивает к себе. И дотошно рассматривает.
— Лицо тоже украл? Хотя нет, смотри-ка ты… Родинка осталась! — ведёт пальцем над губой, вынуждая меня улыбаться. — Почему ты темный??
— Не знаю… Потемнели… Годам к четырнадцати может.
— А я тебя искала по сетям! Литвиных этих… море. Искала блондина тощего. А ты… трындец!
— А у меня аватарка — на лице балаклава.
А ещё камуфляжные штаны.
И прокачанный торс.
Повыебываться — наше всё, да, Танго?
Надо сменить, вообще-то не пацан уже.
И если искала дрища блондина, то я последний, на кого бы подумала, да.
— А я тоже искал. Фамилию даже выведал — Арданиани Татико.
— Так это бабушкина, не моя.
— Ну, в общем, безуспешно, — пожимаю плечами.
— Черт! Митяй! — снова обнимается. — Мне словно опять десять…
— И мы пиздячек получили за кота?
— Аха-ха-ха! — закатывается.
И вот по хохоту сразу всекаюсь, что Тати!
— Круто было, да! И кроме бабушкиного прута, никаких тебе неприятностей, — мечтательно вздыхает она.
— Прут, сука, был чувствительный!
И теперь я разворачиваю ее лицо за щеки к себе, с упоением вглядываясь в каждую черту. Веду подушечкой большого пальца по едва заметным веснушкам.
— И как я сразу не врубился, что ты. После проводов обязан был! И обезьянка эта ещё твоя… вот я тупой!
Ты куда свой нос дела? Это чужой!
— Сломала! Собрали обратно так, как собрали! — закатывает глаза. — Лицевой хирург счёл тогда, что девочке ни к чему горбинка.
— А щербинка между зубами?
— О-о-о! Мой огород во рту спасали брекетами и пластиной.
— Ладно! Сиськи у кого отжала?
И мы снова ржем в голос.
Встает с моих колен.
С сожалением отпускаю.
Хозяйничая, достает бокалы и вино.
— Рассказывай давай! — требует у меня, жуя в процессе хворост.
— Да… нечего, — пожимаю плечами. — Не женат, детей нет, не привлекался. Вот, — хлопаю по подлокотникам, — всадник теперь.
— Апокалипсиса? — хихикает она.
— Могу и апокалипсиса, если надо."
"Моя татуха — ""Рождённые любить, обученные убивать"", считай, подтверждающий документ.
— Что с ногами-то?
— Несчастный случай на охоте.
— Это ты феям рыдающим втирай! Я жажду кровавых подробностей, — отдает мне бокал, чокается об мой. — За встречу, родной.
И я зависаю с улыбкой.
Потому что — родные, да!
И башка моя неразумная кружится, и сердце стучит как ненормальное и вообще…
Тати! Душа моего детства!
— Ну так что там?
— А?
— ""Несчастный случай на охоте"".
— Ой, да даже понтануться нечем! Охотились мы на волков. Нам разрешение на отстрел выдали. Там, в области, стая больше сорока голов.
