9
0Яра своих не бросает… Я хочу, чтобы Тико стала ""своя"". Чтобы она тоже за нее билась. И за ее маму…
Делает шаг ко мне.
— Ты как, детка, не напугали тебя дядьки эти ненормальные? — осматривает ее Яра.
Ладошки, коленки…
— Это мои дядьки… Новмальные… Конфетов дали, — показывает ей фантик. — Они супевмены.
— Конфетов — это хорошо…
Вытягивает ее из моих рук.
Тико, испугавшись, хватается за мою одежду.
— Не бойся, — отдаю. — С мальчиками пока поиграешь. А мы тут поговорим взрослыми. Потом ужинать будем."
"— На кухню идите, ""Дядьки""… — сурово ворчит на нас Яра.
Сама открывает дверь в большую детскую.
— Бойцы… Я вам принцессу принесла.
Спускает ее на ноги.
— Поухаживайте… Это Ваня, это Ярик, Это — Тико…
Стоят настороженным треугольником. У пацанов в руках нёрфы, которые стреляют пено-пулями.
— Фто это тут у вас? — оживает первая Тико. — А чё вы водинаковые такие?
— В девочку стрелять нельзя, — наставляет их Иван. — Научите ее лучше стрелять в мишень.
Дергаюсь… Не надо ей стрелять!
— Я умею ствелять. Я в папу свеляла… Из настовящего пифстолета.
Все замолкают. С лиц стекают улыбки.
— Он маму обижав… — уловив неодобрение от взрослых, оправдывается она, заглядывая мне в глаза.
Киваю ей.
— Не надо стрелять, — вмешиваюсь я. — Поиграйте во что-нибудь другое.
Йода разувается и идёт в детскую. Закрывает медленно за собой двойные двери, стоя к нам лицом.
— Про темную сторону силы рассказать пришла пора… — поясняет, подмигивая.
Ну вот… Теперь мне как-то нужно сделать ребрендинг для Татико в глазах Яры.
Громко спорим на лоджии в кухне. В руках мелькают сигареты.
— Твое нахождение там, опасно в первую очередь для Сударской!
— Не меньше, чем мое отсутствие там.
— Это нечестно в конце концов! — психует она.
— Что именно нечестно?
— Да это не моя зона влияния! Она сама выбрала этого мужика!
— Твоя! Весь этот пиздец случился с Татико, потому что кто-то из ваших решил влиять на ""этого мужика"". И я уверен, что и первый раз, как сейчас, ребенка пытались забрать, чтобы контролировать не столько его, сколько мать. Потому что, единственное, на что у Эльдара хватило твердости яиц, это поставить условие, чтобы ее не трогали! И если ваша контора вмешалась, то и ответственность ваша!
— Погоди… Каких ещё наших?! — фыркает.
Переводит взгляд на Ивана.
— Да, Яр… Его крышуют фейсы, — подтверждает он.
— Этого не может быть. Мы бы знали.
— И тем не менее, это так, — разводит руками Гордей.
Перебивая друг друга, рассказываем ей эпизод, с его тихо оброненным ""ваши"".
— Может, тебе послышалось?
— Нет, Яр. Я в своем уме.
