8
0Кто же тогда драконит ему мозг своим бубнежом? Агаев недовольно скривился и прислушался. Глухое бормотание доносится с улицы, кажется, Эдик с Гариком стоят где-то под окнами и тихо стебутся над ним. Наверняка дуют, засранцы! Иначе на фига им переться зимой на улицу в такую рань? По ходу, вштырило их ещё раньше, они на этой почве поймали «хи-хи» и теперь долбят у него под окном, типа, веселятся. Кстати, укропчик в этом отельчике ничего так, вполне клёвый. И трубки зачётные. Пожалуй, он сходит к пацанам дунуть разок, пока Гайшалова спит. А телочка-то оказалась затейницей, есть чем попонтить перед пацанами. Сейчас он к ним выйдет, и посмотрим, кто над кем постебётся! Агаев встал с кровати и принялся натягивать спортивный костюм.
– Кот… – сонно пробормотала Зарина, ворочаясь под шелковым одеялом. – Ты куда?
– Пойду, покурю с чуваками, – ответил Руслан. – Скоро вернусь.
– Возвращайся быстрее, детка, – Гайшалова закрыла глаза, – я буду скучать… – Она вновь засопела, и Агаев вышел из номера."
"Зарина сквозь сон услышала щелчок закрывающейся двери и, не открывая глаз, нащупала одну из многочисленных подушек. Девушка закрыла ею голову, чтобы не слышать мужское бормотание, мешающий спать шепот прекратился, и она удовлетворенно заснула.
Несколько часов она чудесно проспала, но потом на улице стало слишком светло, и пробивающийся через щель между портьерами солнечный луч изрядно бесил, уткнувшись точно в закрытые глаза. Зарина перевернулась на другой бок и обняла Агаева.
– Кот, ты чего такой холодный? – не открывая глаз, лениво прошептала Гайшалова. – Замерз на улице?
Она потянула одеяло, собираясь укрыть Руслана получше, но вместо скользкого шелка в руке оказалось что-то влажное и липкое. Зарина сонно скривилась. Опять его приколы. Эти кавказцы такие неотесанные… ну, ничего, она перевоспитает Агаева под себя, никуда он не денется. Гайшалова разжала руку и пошарила ею в поисках одеяла. Нащупать его не удалось, вместо этого ладонь повсюду натыкалась на влажный и липкий шелк. Это уже слишком, подумала Зарина, открывая глаза.
– Кот! – она нехотя села на постели. – Ты хочешь меня оби…
Гайшалова осеклась, задохнувшись от ужаса. Вся кровать была густо пропитана кровью, рядом с ней лежал Агаев с обезображенным гримасой дикого ужаса лицом. Его горло было перерезано, живот вспорот, и выпотрошенная оттуда склизкая масса кишок опутывала её вместо одеяла. Стеклянные глаза покойника смотрели прямо на неё, внезапно покойник протянул к ней покрытую трупными червями руку и прохрипел:
– Помоги… мне… – губы мертвеца не шевелились, и звук вырывался из перерезанного горла вместе с мелкими кровавыми брызгами.
