Отдам босса в хорошие руки

— Иногда я делала для Павла Ивановича кофе. Особенно ему нравился кофе с соленой карамелью. Но это никогда, ни на одной из моих прежних работ, не входило в мои обязанности. Скорее — в качестве исключения.

А вот в это верится слабо. Тем более, с учетом того, для каких целей Пашка выбивал из меня ставку для своей секретарши. Да и в других компаниях руководители не ходят с чашками сами, и уж точно не разносят их для партнеров.

Вероятно, хочет сбросить с себя эти обязанности, выставить меня тираном с завышенными требованиями. Хотя… зачем тогда она покупала эту чайную колбу?

— И как вы относитесь к тому, что для меня придется теперь делать чай? — задаю вопрос в лоб.

— Несколько дней продержусь, — усмехается она.

Пока я раздумываю: сообщать ли ей, что продержаться придется минимум две недели, она сочувственно добавляет:

— Не переживайте, Лев Николаевич. Колба есть, в интернете я тоже сегодня кое-что прочитала, да и Лука мне столько всего рассказал… Вы знаете, он такой удивительный, и оказывается, что…

— Время, — прерываю поток восхищения и выхожу первым на улицу.

Алла копается в сумочке, подкрашивает губы помадой, колдует над волосами, превращая бардак в нечто легкое и сексуальное за пару секунд, поправляет сережки, как будто там кто-то будет сверять: топазы в ушах, бриллианты или подделка.

— Теперь я вижу, — говорит она, едва поспевая идти рядом со мной, — что вам и правда не терпится.

— Еще как, — бормочу я, стараясь не смотреть в ее сторону и представляя одиноких красоток, которые мечтают о насыщенной ночи.

Хотя может быть и подстава. Я на таких мероприятиях не бывал, так что в мыслях мелькает, как строй моделей в купальниках, так и тургеневские барышни в длинных закрытых платьях, отводящие в сторону мизинец при чаепитии с крекерами.

Но когда мы, обойдя высотку, утыкаемся в табличку с четким адресом, а потом и в нужную дверь, я удивленно присвистываю. Неоновая красная вывеска с однозначным намеком: «Love is» больше смахивает на подпольный секс-шоп, чем на клуб одиноких неудачников.

— Интересно, — воодушевляюсь я, настраиваясь на первый вариант из фантазий.

Алла, видя, что я в настроении и готов к подвигам, даже настаивает на том, чтобы пропустить меня первым.

Нас пропускают после отчета у домофона, холл, в который мы попадаем, так же в красных тонах, на диванах подушки, огромная плазма демонстрирует подиум, тихая восточная музыка, приятная улыбчивая девушка на ресепшене, которая рада мне, но не очень — тому, что я не один.

— Записан только Лев Николаевич, — категорично заявляет она.

— Я могу и уйти, — соглашается Алла.

Ага, как же.