2
0
Если я признаю, что это именно та женщина, которая устроит меня как супруга…
Для этого, наивный ты кактус, нужны как минимум годы, и не только знакомства, а совместного быта.
А месяц…
Чрез месяц в этом же кабинете помощница Пашки признает, что сваха из нее никудышная. Надеюсь, забьет болт на эту карьеру и для разнообразия выучит пару новых рецептов кофе для своего руководства.
На этой оптимистической ноте с головой погружаюсь в работу. Договора, соглашения, предложения, несколько встреч и важных звонков…
Не сразу соображаю, зачем Настя звонит мне в рабочее время, и вообще почему звонит первой.
— Ты что-то хотела? — принимаю звонок, продолжая рассматривать на экране графики отдела продаж.
— Конечно, — ласково, чуть тягуче и со смешинками в голосе отвечает она. — Хотела узнать, когда ты вернешься домой и что заказать нам на ужин.
— Твою мать… — выдыхаю я, только сейчас вспоминая о временном жильце, которого сам же у себя и оставил.
Надо было позвонить днем, когда она проснулась, решить вопрос с ее проживанием. Вернее, с ее переездом.
— Плохо слышно, — то ли и правда, то ли умело притворяется Настя, — что ты сказал?
Бросаю взгляд на темные окна, потом на часы.
Прикрываю на секунду глаза, чтобы стряхнуть усталость.
— Зачем заказывать ужин? — возвращаюсь в реальность. — Разве домработница сегодня не приходила?
— Ну, — мнется девушка. — Она была, но сразу сказала, что чувствует себя плохо. Поэтому я позволила ей убраться в комнатах и уйти. Ты не против? Я все равно есть без тебя не хотела, а на вечер мы что-то закажем. Ты что предпочитаешь сегодня? Опять Мексику или что-то по типу домашнего?
«По типу домашнего» удачно вписывается в наш формат отношений.
— Надо было отпустить ее сразу, — не тороплюсь с выбором. — Странно, что она мне не позвонила.
— Не сердись, Лева, — почувствовав мое недовольство, но не понимая, что сделала не так, ластится Настя. — Зачем ей тебя отвлекать? Да еще по таким пустякам. Она попросила меня. Мы с ней договорились, как девочки.
В словах Насти слышится нотка снобизма, но, возможно, это просто усталость. Моя домработница у меня лет семь, я переманил ее из дома родителей, так что она вполне могла позвонить мне, а не просить о чем-либо женщину, которую ни разу не видела в моем доме — только следы ее пребывания.
"— Закажи что-нибудь на свое усмотрение, — отмахиваюсь, взглянув на часы, которые подползают к восьмерке. — Я все равно буду поздно.
Она смеется, посылает мне поцелуй, заверяет, что сильно скучает, описывает, как будет меня встречать, когда я приеду.
А я молча слушаю, а потом сбрасываю звонок.
Без ответа.
