2
0
У нас…
Лет шесть-десять…
Глава 59
Лев
О том, что женщинам свойственна частая смена настроения, в курсе каждый мужчина. Но я никогда не видел, чтобы разгон от веселья к панике составлял всего пару секунд.
Впрочем, никогда не видел и того, чтобы откат к обратной точке отсчета занимал еще меньше.
Мои слова производят на Аллу сильное впечатление, и ее явно пугают не сроки, когда созреют плоды. Глаза становятся просто бездонными, на щеках проступает румянец, с ноги тихо падает тапочек.
Я уже представляю примерную скорость, с которой девушка несется из моей квартиры, подсчитываю количество шагов, за которые я ее догоняю.
— Согласна, времени предостаточно, — взяв эмоции под контроль, улыбается Алла, — за эти несколько лет вся ваша семья может успеть сплести по паре корзинок для хранения урожая.
Любуюсь улыбкой на губах, которые с удовольствием открывались, чтобы впустить мой язык.
И понятливо усмехаюсь в ответ.
Лепет про корзинки забавен, не могу представить никого из своей семьи, кто бы так бездарно тратил свободное время. Да и она, познакомившись с моей матерью, вряд ли может предположить, что та начнет заниматься таким рукоделием. Нет, если бы все младенцы носили лапти ручной работы — вполне.
В словах Аллы звучит четкое разграничение — моя семья и она. Нежирный такой намек, что она в этот круг не входит и не планирует.
Но моя неслучайная оговорка показала то, что я уже знал до этого, а сейчас лишний раз убедился — равнодушия нет.
Опасается — да. По привычке держит дистанцию, хотя, с учетом, как мы ее перешли, это весьма нелегкое дело. Пытается сделать вид, что ничего не было, и мы оба смирились. А смотрит так, что я чудом сдерживаюсь от того, чтобы не схватить ее за руку и не усадить к себе на колени. Чтобы снова ерзала, чтобы снова стонала мне в губы, чтобы извивалась в моих руках и умоляла меня жадным дыханием на этот раз зайти дальше.
Когда управляет страсть, трудно вслепую найти тормоза, но от заноса меня, как ни странно, удерживают орехи.
Белый дом, высокие деревья, две корзинки, в которые то и дело падают орех за орехом. Двое людей — мужчина и женщина. И смех. Открытый, свободный, счастливый, который прерывается, когда мужчина приближается к женщине и начинает ее целовать. Голодные поцелуи, поглощающие не только смех, но и мысли, морали, устои, запреты.
