2
0
Махнуть бы рукой, да так и хотелось, но что-то жгло внутри, и еще сильнее хотелось ей доказать, что я действительно хоть чего-нибудь стою. А потом, после одного увольнения за другим, захотелось другого — доказать не ей, а себе. И сжав челюсти, проглотив обиду и непонимание, я оставляла прошлое за плечами, делала выводы, опять наступала на грабли, но продолжала двигаться дальше.
Тимур прилетал, но нечасто. Его обещания, что как минимум раз в месяц мы будем встречаться разбивались о факт, что финансово он все еще сильно зависел от родителей, а они, понятное дело, не хотели тратиться ради нескольких поцелуев.
Да, конечно. Долгие разговоры, несмотря на разницу во времени, вайбер и скайп — все это было. Мы часто обсуждали, какой у нас будет новая, уже настоящая свадьба, которая не сорвется. И оба знали, что этот день становится все ближе и ближе.
Но живого общения не хватало.
А встречи в реальности стали значительно реже.
Два года нас разделяли не только разные города, но и разные страны.
Я отвыкала. Он отвыкал. Цели стирались, на первый план выдвигались другие. Менялось и окружение, ритм, менялись наши привычки.
И когда Тимур две недели назад неожиданно позвонил и сказал: «Бросай все и приезжай», я не закивала болванчиком и не зарыдала от радости, хотя мы не виделись месяцев семь или даже чуть больше.
— Подожди, я так не могу, не могу просто взять и сорваться, — сказала я несусветную чушь, — еще чуть больше месяца, и будет год, как я работаю в этой компании… Ты знаешь, у меня даже есть перспективы… Думаю, я могу занять должность начальника отдела продаж, и…
— Для меня главное, чтобы ты не разучилась готовить борщи, — оборвал он со смехом меня.
Я так растерялась от его представления нашей совместной мечты, что стала говорить еще большую ерунду.
— Тимур, но до года осталось…
— Я не собираюсь тебя уговаривать, — он разозлился, действительно разозлился. — Я предлагаю тебе переехать ко мне, предлагаю нам наконец пожениться, а ты говоришь о работе! Хотя, знаешь, может, я действительно поспешил.
И отключился.
А после две недели ни единого сообщения.
И хотя в последнее время мы перестали болтать по целому часу, перестали бесконечно засыпать друг друга сообщениями, расписывая, как мы тоскуем — это уже воспринималось как факт. Сейчас его молчание было демонстративным. И в качестве моего наказания.
Врут, когда говорят, что в тишине лучше думается. Тишина путает мысли и обнажает те, о которых ты не догадывался, не хотел их увидеть.
