0
0Ладно, пусть падать на меня в гостиной он реально не хотел, и я обвинила его напрасно. Пусть в своей комнате решил меня подразнить, разыграть. Слегка напугать. Но целовать себя я не позволяла! Не слишком и сопротивлялась… От неожиданности и… неважно. Это не повод считать, что меня можно трогать в любой момент.
Сверлю Козырева взглядом. Хм, на его лице нет победного выражения. Все остатки иронии сошли на нет. Сейчас этот человек выглядит потерянным и сбитым с толку.
– Нет. Тут я ничего не хотел… показать.
Дышит с трудом. Как будто злится. И что–то подсказывает, не на меня.
– Я заметила, какой ты сильный.
Поднимаю голову и выхожу. Пока еще сама могу держать себя в руках. И пока он не начал извиняться… Не хочу слушать, что на него нашло помутнение рассудка.
Делаю шаг от двери и… слышу удар кулака о стену. Сердце подпрыгивает.
Константин
Хотел разыграть девчонку, а в итоге сам себя подставил по полной. И дело не в том, что будет неудобно смотреть ей в глаза. Мы взрослые, уже были вместе, и никакую силу я не прилагал. Дело совсем в другом…
Я съехал с катушек! Надо ли говорить, что поцелуя в моем спонтанном плане не было! Немного припугнуть, поугорать, проучить.
То, как она отреагировала на мои прикосновения, вынесло мозг. Не говоря о том, что сама по себе она меня нехило взволновала. Нежная, пахнущая чем–то теплым и сладким. Удивленная, конечно, но не слишком–то и перепуганная в моих руках. А когда я увидел блестящий кончик ее языка… Тормоза Константина Козырева отказали целиком и полностью. Я бы пошел дальше. Честно, пошел бы. Хорошо свой собственный гортанный звук вернул в реальность.
Вот тут она полностью права, что обиделась. Между нами черт пойми что! Ей некуда идти. Она тут, но это вообще не значит, что мне позволено лезть к ней просто, когда захочется.
Или я сам себя опять уговариваю, что она не такая… Черт!
Кроме ругательств не осталось никаких мыслей. Еще недавно, выйдя из душа, я лежал и пялился в потолок. Тогда я был раздражен. Сейчас… Скорее зол на самого себя. И снова лежу лицом вверх.
Но за что можно себя похвалить – я не начал фантазировать о ней. Собрал себя морально, встал и оделся.
В доме тишина. Нет – тишинища! Совершенно плевать, есть ли такое слово. Оно полностью отражает суть. Я не ношу домашнюю обувь, но все равно мои шаги по лестнице и полу первого этажа звучат эхом в ушах. Элина, видимо, закрылась в своей комнате.
Гостиная в сумраке. Пока были наверху, успело стемнеть.
