2
0А ты как раз разберись с основными нашими вопросами, сможешь?
– Конечно смогу, – успокаиваю я его, судорожно размышляя, как мне совместить заботу о Виктории вместе с насущными проблемами компании. Придется как-то лавировать.
– Хорошо, я пойду, у меня дела, – прощаюсь я с ним и отправляюсь в юридический отдел, где натыкаюсь на пустое рабочее место.
– Она в больнице, – заявляет мне начальница юридического отдела. – Мне срочно нужен работник, я устала оттого, что не могу нормально работать."
"Своя рубашка ближе к телу, я понимаю, каждый заботится только о себе, злиться я на нее не могу, но руки сами собой сжимаются в кулаки.
В больнице. Что с ней случилось? Это явно произошло после того, как мы поругались. Внутри что-то екает. Это же мой ребенок. И с ним или с его матерью что-то происходит. Я должен сейчас отбросить всё ненужное и отправиться к ней.
Ехал, превышая скорость, добрался до больницы, всеми правдами и неправдами выяснил, где лежит Виктория, пришлось потребовать по телефону информации от ее подруги Лидии, которая разговаривала со мной очень недобро, как будто знала обо всем, что происходит между мной с Викой, и обвиняла исключительно меня.
Обшарпанная больница показалась не тем местом, где должна лежать Вика. Стоило мне туда войти, как я вознамерился перевести ее в другую, более комфортабельную клинику, но сначала нужно было выяснить, можно ли ее в принципе перевозить.
Для этого поговорил с врачом отделения, а также заплатил денег, чтобы недовольная узистка сделала УЗИ, и, когда она меня успокоила, я снова не смог сдержаться и наговорил Вике гадостей.
Ни одна женщина не вызывала во мне так много противоречивых эмоций. Только Вика. С ней нужно было разобраться. Это всё, что я знал, но пришлось отложить на время все свои вопросы, потому что она свалилась в обморок. Подхватываю ее и скорее несу обратно в кабинет УЗИ, вечно недовольная женщина не успевает даже рот открыть, как Вика уже приходит в себя и резко садится на кушетке.
Бледная, такая слабая, кажется, она даже похудела с того времени, как мы познакомились, вместо того чтобы поправиться из-за беременности. Накрывает волнением за нее, не поддающимся никакому контролю, хочется ее защитить даже от самого себя, от собственных проявлений злости, агрессии и подозрений. Не хочу быть, как Дима, и уже даже жалею о своих поступках.
