5
0
— Да уж, — кокетливо улыбнулась Лена, искоса глянув на своего нового знакомого, — а это, вот, так сказать, наша семейная реликвия. Шестнадцатый век, итальянский мастер, малоизвестный правда. Называется, то ли «Гонец», то ли «Посланник»…
На противоположной стене, слева от двери, висела небольшая, тронутая временем картина в покрытой бронзой раме. На ней был изображен сидящий молодой мужчина. Мастер явно торопился, поэтому фон был, практически, не прорисован. Елена замерла, словно боясь обернуться на гостя.
«Что за чертовщина?» — подумала она.
Ее новый знакомый был как две капли воды похож на героя картины. Ладно, если бы они были просто похожи лицом, но совпадало все: прическа, одежда, вплоть до мелких деталей и узора на рукавах, был даже шрам на запястье. Этот портрет всегда висел в рабочем кабинете деда, и Елена видела его столько, сколько помнила себя. Но только сейчас она поняла, кого напоминал ей этот загадочный парень. Несмотря на то, что краски на картине пожухли от времени, не узнать его было невозможно. Но в голове это не укладывалось.
— Это, что розыгрыш? — спросила она, обернувшись, — Игорь все подстроил?
— Кто такой Игорь? — вместо ответа задал встречный вопрос опричник.
Его лицо было абсолютно серьезно. Он стоял на том же месте, не шевелясь и наблюдая, как хозяйка дома переводит взгляд то на него, то на изображение, пытаясь найти хоть какое-то отличие.
— Почему ты одет так же, как этот мужик на картине? — снова спросила она, как будто споткнувшись об абсолютно серьезный взгляд гостя.
— Потому что на этом холсте изображен я.
— Картине больше четырехсот лет. Я сама, лично, проверяла ее подлинность на экспертизе. Так, что ты не можешь быть на ней изображен, — возразила Елена и, усмехнувшись, добавила, — ну, если ты не вампир, конечно.
«О, черт. Приехали, поворачивай кобылу. Мне только не хватает, чтобы тут меня вампиром посчитали,» — подумал Ростислав, пытаясь сообразить, как выстроить дальнейший разговор, — хотя, что я хочу? Если бы, такой посланник появился при дворе царя, его бы уже на дыбе допрашивали с каленым железом».
"" Картине больше четырех веков, это точно. Но, где он ее видел? Дед ее никогда никому не показывал. Этой работы нет ни в одном каталоге,» — размышляла Елена, — «Хорошо, допустим, он ее где-то видел и вырядился, как намалёванный мужик… Но зачем? Допустим, похож лицом, но застарелые шрамы на руке и шее он несколько лет назад специально для этой нашей встречи нанес себе?»"
"«Может этот Игорь, брат ее, знает обо мне? Хотя, вряд ли, он бы тогда был этой ночью там, в лесу. Ведь их дед явно все знал, почему же он никому не передал посвящение?» — в свою очередь думал Ростислав, — «Похоже, выбора у меня нет. Все-таки придется посвящать ее в мои дела.
