5
0Курбинин ворвался в помещение и обрушился на связанного мужчину. Первым же ударом свалив его вместе со стулом на пол, Олег принялся яростно его избивать. По дикому блеску в глазах босса Аскер понял — худшее подтвердилось, и виноват в смерти Андрея именно этот странный человек. Курбинин наносил удар за ударом и лишь выдохнувшись остановился перевести дух.
— Сука, я бы забил тебя до смерти, но это слишком просто, — сказал он и, повернувшись к Аскеру, добавил: — Тащи сюда его шлюху, пусть посмотрит, как я её шкуру на ремни распущу.
— Олег, — попытался возразить Аскер, — она нужна. Максим Ровяковский сказал пока не трогать её…
— Плевал я на Ровяковского, — заорал Курбинин. — Сюда эту тварь!
Аскер махнул охраннику. Через минуту в подвальную комнату втолкнули Елену. Её одежда была изорвана, губа разбита, в глазах — животный ужас. Увидев лежащего на полу связанного окровавленного Ростислава, она испуганно вскрикнула.
— Смотри внимательно, это шоу для тебя, — прошипел Курбинин опричнику и, схватив Елену за шею, рывком швырнул её на стул. Охранник вывернул ей руки назад и перетянул стяжкой.
Ростислав встретился с Еленой взглядом. Главное — она жива. Пальцы нащупали волос ведьмы, обмотанный вокруг мизинца. Прошептав одними губами несколько слов на старом, давно уже мёртвом для всех языке, он подцепил его ногтем большого пальца и резко оборвал…
***
Виктория внезапно содрогнулась. По спине пробежала острая судорога, будто невидимая рука схватила её за волосы и ударила током. Она сразу поняла — это то, о чём говорил Ростислав.
Оставив нетронутым салат, она молча поднялась из-за стола, к недоумению мужа и сына, вышла и направилась в свою комнату. Эта комната была её святилищем. Туда даже сквозняк боялся врываться без спроса. В те часы, когда она запиралась здесь, домашние не только не осмеливались её беспокоить — они даже боялись громко дышать за дверью, будто подчиняясь древнему животному инстинкту.
Сев за стол, она открыла фамильную реликвию — старинное зеркало в мельхиоровой оправе, обычно укрытое чёрным шёлком. Зажгла две восковые свечи по бокам, и их пламя затанцевало, отражаясь в стекле. Затем извлекла из коробки свёрток с куклой и, развернув ткань, взяла в руки вольта.
Вольт изменился до неузнаваемости. Руки были вывернуты в неестественных позах, будто пыткой. Голова съехала набок, воск на лице помялся, а по всему телу расползались кровавые трещины.
Виктория осторожно поднесла восковую фигурку к лицу, закрыла глаза, мысленно представив Ростислава, и прошептала заклинание, мягко выдыхая на куклу тёплый воздух, словно согревая её:
— Воск мой — плоть твоя, боль в огне сгорая. Как я ручки расправляю, так раны твои заживают. Кровь восковая — не кровь живая, боль кукольная — не боль настоящая.
