Он уходя спросил

 – Исходил из того, что мы только найдем прибежище похитителей, а производить задержание будет полиция. Но вид у преступников не особенно грозный. Полагаю, у меня хватит сил справиться с этим заморышем, если он вздумает сопротивляться.

– Тем более, что у меня при себе мой FNS.

Мари показала «браунинг».

Мы вернулись под окна.

Женщины и девочки в комнате не было. Издали доносилось приглушенное пение. Должно быть, Дашу уже уложили.

Мужчина вдруг выпрямился в кресле, отложил папиросу и громко сказал, повернувшись к смутно видневшемуся дверному проему:

– Я нам с тобой тоже молочка приготовлю.

– Умничка, Клим! – откликнулась мадам Петрова.

Клим (теперь я знал имя) встал, подошел к тумбочке, чем-то звякнул.

Блеснул металл.

Приблизившись к лампе, молодой человек стал проделывать какие-то манипуляции.

– Заправляет шприц, – шепнула мне Мари в ухо. – Вот оно что. Это наркоманы. Теперь понятно, почему она так лучится весельем. Наркотическая эйфория. И понятно, почему он такой квелый – у него период эмоционального спада. Непонятно лишь, зачем такой парочке красть ребенка. Вероятно, они существуют в каком-нибудь фантазийном мире…

– Тссс!

Я кивнул на окно.

В гостиную вернулась женщина, плотно затворив за собой дверь в детскую.

– Чур я первая! – сказала она, засучивая рукав. – Только я сама, у тебя руки трясутся.

– Вот теперь можно. – Мари от меня отодвинулась. – Через минуту они оба расслабятся. Держите пистолет. Вы возьмете на мушку парочку, а я сразу кинусь к девочке, чтобы она не испугалась шума. Ну и вообще: наша главная забота – ее сохранность. Помните про двойной предохранитель?

– Помню, помню. И первый на всякий случай сниму прямо сейчас.

Мы поднялись на крыльцо, я осторожно потянул ручку, но дверь оказалась заперта.

– Что будем делать? – шепнул я.

Мари слегка меня отодвинула, громко постучала и вдруг – я и не ожидал от нее таких дарований – совершенным голосом дворничихи прогудела:

– Соседуфки, это я, Ефимиха! Сольцы бы шшепотку!

Шаги. Скрип засова.

На пороге стояла Петрова.

Я сунул ей в лицо ствол пистолета.

– Тихо стоять!"

"Толкнул в прихожую, пропуская Мари. Она быстро прошла в гостиную, а оттуда сразу в детскую.

Я перевел дух. Теперь девочка была под надежной защитой.

– Ну-ка, шагом марш!

Втащил преступницу за руку из темной прихожей в освещенное помещение.

Петрова не упиралась. Кажется, она была в оцепенении.

Я направил оружие на мужчину. Под воздействием наркотического дурмана сила иногда удесятеряется, и даже такой дохляк может быть опасен.

– Сесть! – рыкнул я.

Он плюхнулся в кресло с шприцем в руке, таращась на меня с некоторым сомнением, словно не понимал, настоящий я или привиделся.

Отводить от женщины взгляд однако не следовало.

Я услышал шорох, повернулся.