4
0Даже когда семиклассники в прошлом году мне в класс мышь дохлую подбросили, знала, что сказать. А сейчас – вообще ни слова.
Полное онемение.
Огнев окидывает кухню внимательным взглядом, а я – снова отправляюсь в виртуальное путешествие по сильному поджарому телу. Крупные капли, стекающие по торсу, высыхают прямо у меня на глазах. Темные короткие волосы представляют из себя взъерошенное облако. Полотенце продолжает приветливо выпирать.
«Он просто идеальный», – восхищенно сообщает моя женская, израненная изменой Саши душа. «Он, вообще-то, козел», – грубовато напоминает рациональный мозг математички.
Хоть разорвись!..
Антон, заметив чужеродный заварник с кружками на своем столе, хмурится и снова спрашивает:
– Ты че здесь устроила, мать? Чаепитие после линейки?
Я громко фыркаю.
– Вообще-то, правильно говорить «что», а не «че», – невозмутимо складываю руки на груди и опираюсь бедрами о столешницу из камня.
– Ты меня поучи еще, – предостерегает он, одним взглядом захлопывая мой рот.
Я прикусываю язык.
В отличие от Саши, Антон никогда моей желающей исключительно добра педагогической жилки не принимал. В наши редкие встречи все намеки на учительский тон жестко пресекались.
Огнев считает меня скучной училкой, а я его слишком… веселым пожарным. Мы как X и Y – две оси координат, которые, если и пересекаются, то в итоге только ноль получается.
Ноль… и ничего больше.
– Есень, – устало вздыхает Антон. Видимо, решил действовать по-хорошему. – Давай к делу. У меня, как видишь, гости. На работе заманался. Три выезда за сутки. Тут тебя бог послал. Сегодня вроде как первое сентября, тебе разве заняться нечем? Иди, мел на завтра расписывай…
Он усмехается, а мне хочется выцарапать ему глаза.
– Саша мне изменил, – решившись, говорю и опускаю руки.
– Да ладно? – искренне удивляется Огнев.
Шарит по моему лицу глазами.
– Из-за тебя!.. – взрываюсь.
– Это он так сказал?
– Нет. Это я сама догадалась… Ик…
От неистового волнения икота нападает.
– Проверь голову, Есень. Давно хотел посоветовать. Как-то не к месту было. А тут сама напросилась, получается.
– Если бы не эти твои сексуальные убеждения… ик… – продолжаю, кивая на прикрытую дверь. – Ничего бы не было.
Антон поигрывает сжатой челюстью и молча смотрит, как я округляю глаза и пытаюсь дуть на них, оттопырив нижнюю губу. Чтобы не разреветься.
– Хочешь совет, учитель года? – приближается он ко мне.
Я вздрагиваю, когда моих плеч касаются сильные руки, которые уверенно отодвигают меня в сторону.
– От тебя? Ик. Вряд ли, – всхлипываю жалобно, прикусывая щеку.
