4
0
Оказаться обнаженным, да еще и с лютым утренним стояком перед любимой женщиной своего товарища – это неловкость максимального уровня. Стесняться мне нечего, но все же…
Было глупо. А еще возбуждающе, черт возьми. С катушек чуть не съехал. Есения Алгебровна тоже возбудилась. Платья она обычно носит свободные, но в ванной в то утро я все рассмотрел.
Там и сиськи что надо, и талия. И задница аккуратная, как люблю.
«САНЯ ДОЛБОЯЩЕР!» – снова проносится в моей голове бегущей строкой.
– А почему ты без своей подружки? – спрашивает Файер язвительно. – Я думала, вы теперь вместе везде ходите, Саш.
Я прячу улыбку, опуская голову. Сучка!
– Зая, ну хватит, – удрученно просит Саня. – Антоха мне помочь вызвался.
Он боится, что ты ему уши отгрызешь и в зад вставишь, Зая Терминаторовна!..
Опершись плечом о стену, пока бывшие обмениваются утренними любезностями, молча изучаю стройную невысокую фигурку в атласной белой пижаме.
В паху становится тесно.
И снова здравствуйте!
От греха подальше перемещаю взгляд на обстановку. Просторный коридор, двери из темного дерева, обои в теплых персиковых тонах, натяжные глянцевые потолки.
Неплохой концлагерь у Санька. Уютный и чистый. Домашний. Я больше уважаю современные мотивы: минимализм, светлые оттенки и открытые пространства. Это тоже профдеформация, потому что так тушить легче. Но в набитой мебелью квартире Фюрера чувствую себя вполне сносно и безопасно, конечно, если комод, наполовину загораживающий проход, убрать.
– Вот, – резко открывает неЗая высокий, встроенный в стену шкаф. – Все твои вещи.
На меня украдкой поглядывает. Кулачки сжимает. Нервничает.
Сумок шесть. Все разных размеров. И гантели сверху.
Санек, понимая серьезность намерений Есении, срывается на бабские эмоции и начинает тарахтеть:
– Давай поговорим, Есь. Ты должна меня понять. Просто обязана. Это все досадная случайность. Я ничего такого не хотел. Ну, прости.
– Забирай свои шмотки и вали, – указывает на дверь училка.
Разъяренная, взъерошенная. Самый сок!..
Почесывая короткую бороду, продолжаю за ней наблюдать. Она зыркает на меня.
Хочу и смотрю! Кто мне запретит?
– Зай. Выслушай меня, – продолжает ныть Саня. – Мы ведь три года вместе. Мы детей хотели.
Я удивленно на него смотрю. Серьезно, блядь?
– Вспомни, Есь, сколько хорошего у нас было. Ты. Я. Анапа. Помнишь… на пляже?
Училка краснеет так, что мне становится забавно.
А ты горячая штучка, Есения Педагоговна… В общественном месте прелюбодействовала.
– Заткнись, – цедит она экс-парню.
Остренький подбородок предательски дрожит.
