4
0
Дверь квартиры открывается, и на меня нападают два подросших кота. Матерь Божья! Они же абсолютно одинаковые.
– Боже мой, и как вас различать? Вы как близнецы…
Загадочно смотрю на… будущего мужа. Мне, вообще-то, только что предложение сделали!
Скинув обувь, несу банку с «символом любви» на кухню, ставлю цветы в вазу, а затем разбираю больничную сумку. Голова немного трещит, ведь чуть больше недели я провела в закрытом помещении.
Все вокруг кажется одновременно чужим и родным.
Глянув на себя в зеркало, не понимаю, почему, поднявшись до четвертого этажа, Огнев не сбежал по лестнице.
Быстро привожу себя в порядок с помощью масок и патчей. Уговариваю отражение, что улучшения налицо.
– Ты есть хочешь? – спрашивает Антон, когда я выхожу из душа.
– Не особо.
Мажу взглядом по обнаженной груди и стальному прессу над резинкой домашних шортов.
– Разве что…
– Что?
– Икрой бы перекусила, – скромно отвечаю.
Антон усмехается и, разминая мои плечи, ведет на кухню. Я беру небольшую стеклянную банку с золотистой крышкой и ставлю в центр стола.
Смотрим на нее оба как на чудо.
– Ты ела когда-нибудь? – кивает он.
– Нет… А ты?
– Ни разу!
Посмотрев друг на друга, срываемся. Хохочем оба громко, а потом Антон приносит телефон, и мы смотрим, с чем вообще едят черную икру. Оказывается, можно так же, как и красную, – с хлебом и маслом.
– Хлеб в пакете. Я купил.
– Ага.
Нахожу чек из магазина и округляю глаза.
– Ты сдурел? Шестнадцать тысяч!..
Огнев только ухмыляется.
В общем, икру мы успешно бракуем. Красная кажется намного вкуснее.
Устроившись на кровати вдвоем, обнимаемся.
– Сейчас будут булькать, – предупреждаю.
Он кивает. Прислушивается поглаживая. Я с ума схожу от счастья, но потом хмурюсь.
– А что с работой, Антон? Что-нибудь решил?
– Договорился с начкаром о повышении, – делится он, целуя низ живота. – Выйду в другую смену, пошли они все на хрен!.. Денег будет больше. У нас же теперь ипотека.
Я довольно киваю. А еще говорят: кредиты – зло. Человек вот на повышение согласился!..
Вспоминаю, что не рассказала главное…
Откинув назад высохшие после маски волосы, ласково прошу:
– Антош.
– М?
– Заплети меня, пожалуйста.
– Что? Как понять?
– Косу заплети. Умеешь?
– Вообще-то, не умею…
Он пожимает плечами, но не отказывает. Устраивается у изголовья кровати и осторожно перебирает волосы. С моей помощью разделяет их на три части, старается. Что-то там считает, пыхтит. По итогу даже получается.
– Кажется, готово, Фюрер. Не очень, но уж как вышло."
"– Спасибо, – беру с тумбочки небольшое зеркало и смотрюсь в него, приглаживая высокие «петухи».
