4
0Есения
– Не будь сукой, Еся! Знай, что общество одиноких милф тебя презирает. Так нельзя!.. – нудит в трубку Ленка.
Бесит.
Убираю книгу на тумбочку и опускаю ноги на пол.
– Как так? – злюсь.
– Ты ведь знаешь, что игнорирование – это такая скрытая манипуляция?
– Ты говоришь со мной как педагог с начальным образованием в сфере детской психологии. А я звонила, чтобы пожаловаться лучшей подруге на своего парня, который меня обманывает, – ворчу.
– Ах, подруге? Так вот, как твоя лучшая подруга, я тебе сообщаю: ты дура, Файер. Не скажу, что конченая. Пока начальная стадия.
– Спасибо…
– Такого мужика отхватила и нос воротишь! Не надо тебе его – только свистни, я заберу. Буду пылинками сама посыпать и облизывать, – отпускает короткий смешок.
– Я тебе язык оторву, – сжимаю губы и договариваю зло: – И космы повыдираю.
Ленка ржет.
– Вот-вот. Возьми трубку, окаянная. Хватит мучить мужика. Ты ведь даже не выслушала, где он был! Может, в наряд свой вышел или у бабушки был…
– Не был он у бабушки.
Она приезжала ко мне вчера. Привезла домашние пельмени в термосе и фрукты. Про Антона мы почти не разговаривали, из чего я сделала вывод, что о ссоре века бабуля не знает.
В ту ночь я отключила телефон, а наутро игнорировала звонки и сообщения от Антона. Он написал, что все-таки вернулся домой и скинул миллион фотографий с котами, но я уже завелась.
Так прошло два дня.
Завтра у меня последняя капельница. Послезавтра долгожданная выписка.
Что дальше будет? По-моему, я сама загнала себя в тупик.
Без Антона я не смогу. И вообще, никому его не отдам. Эти дни я долго думала и поняла, что изменять мне он бы не стал.
С улицы доносится пробирающийся под кожу вой сирены, Тамара тут же вскакивает с места и несется к одному из двух широких окон в палате.
– Пожар, девочки! – кричит на все отделение, обернувшись. – Горим!
Дыхание сбивается от страха.
– Я перезвоню, Лен, – убираю телефон и, обойдя кровать Жени, иду к другому окну.
Жалюзи в сторону.
Встаю на носочки и замечаю внизу пожарную машину, а рядом с ней – Огнева. В джинсах, пуховике и черной шапке. Сердце радостно трепещет, а потом ухает на пол от страха, потому что наш папочка забирается в люльку и медленно поднимается все выше.
– Дурачок какой, – шепчу и тут же тянусь к ручке.
Приоткрываю окно. Морозный воздух бьет в нос.
– Четвертый этаж. Ты с ума сошел?
Сзади меня выстраиваются девчонки. Запахнув халат поплотнее, приглаживаю волосы и кусаю губы, чтобы стали ярче. Пальцами активно щипаю щеки.
– Привет! – доносится снизу.
– Ты бессмертный? – дерзко спрашиваю.
Обижаюсь ведь еще.
– А ты? – отвечает он тоже недобро.
