3
0
Затем Хукам Сингх принес свой ранец, к верху которого была приторочена шаровидная медная фляга. По уставу, сказал он, сия посудина должна вмещать ровно один сир[33] жидкости и быть укомплектована веревкой, дабы при необходимости черпать воду из колодца. Солдат не расстается с флягой никогда, даже в бою, а потеряет — мало не покажется. Офицеров хлебом не корми, только дай на параде полюбоваться рядами фляг, сверкающих под солнцем. На осмотре снаряжения первым делом проверяют фляги, и если они плохо вычищены, щедро сыплются штрафные наряды.
В следующую пару минут рекруты завороженно следили за диковинными предметами, появлявшимися из ранца: железной сковородой для приготовления лепешек, шесть на три фута циновкой для ночлега, белой глиной для чистки кожаных ремней и сапог, покрывалом для утепления ночью. К снаряжению с полной выкладкой весом в половину маунда, то бишь почти пятьдесят фунтов, привыкнешь не сразу, сказал Хукам Сингх.
Затем появилась аккуратно сложенная форма.
Рейтузы — их надевали поверх джанги.
Эта деталь одежды озадачила рекрутов. Она смахивала на штаны, только без завязок. Кесри не представлял, как можно влезть в нечто, столь узкое в поясе.
Хукам Сингх показал застежку на боку, но и тогда Кесри с трудом втиснулся в это странное облачение. Еще никогда он не надевал ничего столь облегающего и, оглядев себя, не узнал собственных ног, которые будто стали длиннее и мускулистее.
Рекруты смотрели во все глаза, потом один спросил:
— А как быть, если надо помочиться? Все с себя снимать?
— Нет. — Хукам Сингх показал, как откинуть передний клапан, застегивающийся на две пуговицы.
Однако приспособление это не выглядело полезным — Кесри безуспешно попытался согнуть ноги в коленях.
— И все равно я не смогу сесть на корточки.
— В рейтузах это не получится, — сказал Хукам Сингх.
— Надо отливать стоя, что ли? — вытаращились рекруты.
— Поначалу это трудно. Ничего, привыкнете.
Из ранца появилась следующая деталь экипировки — манишка с завязками, похожими на те, которыми крепились дхоти. Следом ярко полыхнула алая тужурка.
— Это курти, — пояснил Хукам Сингх, помогая Кесри попасть в рукава. — У англичан точно такой же красный мундир, который они прозвали «обдергайкой».
Когда полы тужурки стянули кожаной шнуровкой, Кесри почувствовал, как стало трудно дышать. Опустив взгляд, на груди он увидел три поперечные нашивки и два продольных ряда сияющих пуговиц.
— Они золотые? — спросил Кесри.
— Нет, медные, но все равно дорогие. Потеряешь пуговицу, из жалованья вычтут восемь ана.
Восемь ана! Выходит, пуговицы дороже любой одежки из гардероба Кесри. Однако цена их не казалось чрезмерной — будь они даже из чистого золота, вряд ли сияли бы ярче и красивее.
