3
0
— Неужели все так плохо? — всполошился Захарий.
— Нельзя терять ни минуты. Соблаговолите присесть. — Миссис Бернэм похлопала по кушетке рядом с собой.
— Извольте. — Захарий сел, и мадам тотчас повернулась к нему спиной:
— Я буду чрезвычайно признательна, если вы расстегнете верхние пуговицы на платье. Вам откроется край шнуровки, нужно лишь ее распустить.
Захарий сумел побороть нараставшую панику.
— Хорошо, я постараюсь.
К счастью, яркое освещение помогло без особого труда отыскать хитроумно скрытые пуговки. Захарий выпростал их из шелковых петель, ткань разошлась, и взору предстало, как было обещано, нечто вроде шнуровки. Захарий потянул за кожаный хвостик, что-то звучно хрустнуло, и мадам тотчас расслабилась.
— Благодарю вас, мистер Рейд! Вы спасли меня… Я чрезвычайно признательна!
Теперь грудь миссис Бернэм вздымалась и опадала равномерно, и Захарий, вытянув шею, бросил взгляд на драгоценный кулон, висевший точно над кромкой декольте. Кончик его, украшенный сверкающим бриллиантом, указывал в бархатистую тьму ложбины меж грудей. На каждом вдохе сия таинственная впадина как будто увеличивалась в размерах, чем буквально приковывала взгляд, и Захарий непроизвольно придвинулся ближе.
И тут миссис Бернэм, готовая вдохнуть полной грудью, расправила плечи и вдруг взмахнула руками, точно крыльями, причем одна рука ее чиркнула по коленям Захария.
Прикосновение было легким, как перышко, однако мадам испустила придушенный вскрик и мгновенно обернулась, устремив взгляд вниз. Проследив за ним, Захарий пришел в ужас: распахнувшаяся тога явила на свет его подштанники, в промежности вздыбившиеся шатром.
Он поспешно прикрылся, но было поздно. Зажмурившись, миссис Бернэм откинулась на валик кушетки и схватилась за сердце.
— О-о, немыслимо… никогда в жизни… как стереть картину, что видели мои глаза…
От позора Захарий стал даже не красным, а пурпурным и только сумел пролепетать:
— Пожалуйста, простите, миссис Бернэм… мне очень жаль…
— Жаль? Это все, что вы можете сказать?
Во рту пересохло, Захарий охотно лишился бы чувств, но подлый организм в этом ему не помог.
— Понимаете, дело в том, что последнее время я очень нездоров, — промямлил Захарий. В ответ раздалось этакое шипенье, а он все не мог подобрать нужные слова: — Войдите в положение… такое случается… вроде как питомец, сорвавшийся с поводка…
— Вот как? Это, стало быть, ваш питомец?
От стыда Захарий уже плохо соображал.
— Простите. — Он встал и взялся за штору. — Я сожалею, иного сказать нечего, миссис Бернэм. Пожалуй, мне лучше уйти."
"Захарий полагал, от него только рады избавиться, но он ошибался.
