3
0
Хавильдар знаком попросил всех отойти подальше и, кренясь сначала в одну сторону, потом в другую, выполнил два рубящих удара, при этом кончик сабли описал перекрещенные дуги в воздухе.
— Чтобы не задеть товарища, солдаты должны отстоять друг от друга на две длины сабли. — Бхиро Сингх отложил тальвар и взял английскую саблю. — А вот оружие совсем иного рода, не рубящее, но колющее, его задача — пронзать. В боевой цепи солдаты, вооруженные такими саблями и штыками, могут идти плечом к плечу, они не представляют угрозы друг для друга. Плотная же цепь гораздо эффективнее в бою даже с превосходящими силами противника. Солдатам с тальварами, пусть они отменно обученные храбрецы, не обратить нас в бегство. А изогнутые клинки не позволят им сомкнуть ряды, иначе они просто порубят друг друга. Нужда в пространстве делает войско слабым, независимо от его числа. И потому враг всегда бежит от нас.
Хавильдар отдал сабли сипаям, чтоб зачехлили.
— Вот вам обоснованные причины того, что ни одна армия в Индостане не может противостоять Победительнице. Иногда неприятель пускается наутек, едва завидев нас. Если хотите, чтобы сын ваш сражался на стороне, не ведающей поражений, и вернулся домой живым, да еще с деньгами, вы отдадите его мне, и я сделаю из него сипая армии Ост-Индской компании.
Но тут вмешался Бхим, громким шепотом известивший отца, что он уже все решил и хочет служить только в Дели.
На том дискуссия закончилась. Бхиро Сингх презрительно пожал плечами, словно говоря «вольному воля».
— Что ж, я вас покину, Рам Сингх-джи. Сказано все, что хотелось. Если передумаете, завтра найдете меня на ярмарке.
На этом он и сипаи сели в повозку и уехали.
Лакей перехватил Ширин, когда она возвращалась домой после ежедневного посещения Храма Огня.
— К вам гость, желающий засвидетельствовать почтение, — доложил слуга. — Вместе с вашим братом господин ожидает в гостиной первого этажа.
— Каун хай? Кто он такой? — спросила Ширин.
Слуга только знал, что гость — топивала-саиб, белый господин в шляпе.
Прикрыв лицо верхним краем белого сари, Ширин вошла в гостиную, где увидела брата и высокого мужчину, чье чисто выбритое лицо напоминало иссеченный ветрами утес: глубокие морщины, выпуклые височные кости, похожие на куски горной породы. В оттенке его кожи было нечто от розоватой усталости заходящего солнца. Черный костюм, траурная нарукавная повязка.
Вид вполне европейский, но что-то в облике гостя не вязалось с западным миром, да и поздоровался он традиционным саламом — руки сложены перед грудью, глубокий поклон.
— Ширин, познакомься с господином Задигом Карабедьяном, — сказал брат. — Его имя тебе, конечно, известно, он был близким другом твоего мужа и сейчас пришел отдать дань уважения его памяти.
