3
0
Иных разъяснений не требовалось."
"«Ибис» еще был далеко от Гонконга, когда на горизонте возникла темная туча. Захарий этому ничуть не удивился, ибо за неделю, проведенную в Вампоа, где готовился конвой торговых судов, подметил множество признаков надвигающегося ненастья. А барометр, стрелка которого все время пути неуклонно падала, отмел последние сомнения.
Шторм накроет побережье не раньше завтрашнего дня, прикинул Захарий, а стало быть, при удачном раскладе можно еще засветло добраться до Гонконга и нанести визит миссис Бернэм.
В гонконгской бухте «Анахита» попалась на глаза не сразу, хотя судов на стоянке было непривычно мало — видимо, шкиперы, убоявшись шторма, перебрались в иное место. Конечно, сие разумное действие уменьшало опасность столкновения кораблей, однако весьма огорчило Захария, кому не терпелось свидеться с мадам.
Но оказалось, что «Анахита» не покинула бухту, а только укрылась за фрегатом «Друид». Шхуна стояла на якоре напротив нового склада мистера Бернэма, возведенного у Восточного пункта.
«Ибис» отдал якорь в кабельтове от «Анахиты», и Захарий, убедившись, что судно надежно закреплено и не дрейфует, приказал спустить баркас.
Уже через четверть часа он был на «дистанции оклика» от шхуны и, разглядев на ее палубе знакомое шафрановое пятно, крикнул, сложив ладони рупором:
— Это вы, бабу?
— Я самый, мастер Зикри! Как поживаете? Надеюсь, вы здравы и бодры?
— Благодарю, бабу, лучше некуда! Миссис Бернэм на борту?
— Истинно так, Берра-мемсаиб здесь!
— У меня сообщение от мистера Бернэма! Известите мадам о моем прибытии!
— Будет исполнено, мастер Зикри!
По забортному трапу Захарий поднялся на палубу, где его встретил Ноб Киссин-бабу.
— Вы в курсе, что надвигается шторм? — спросил Захарий.
— О да, и в целях безопасности нынче вечером мы вместе с Берра-мемсаиб сойдем на берег. Для нее приготовлена комната на складе мистера Бернэма. Лишь команда останется на шхуне.
— Вот и хорошо. А где же миссис Бернэм? Вы доложили обо мне?
— Да, Берра-мемсаиб ожидает вас на квартердеке.
— Благодарю, бабу.
Миссис Бернэм стояла у фальшборта, любуясь закатом, который окрасил розовым ее белое дорожное платье и добавил блеска ее волосам.
Захарий замер. Мадам была до того хороша, что душа его заныла, точно старая саднящая рана, не дающая забыть о себе и о том, как она появилась.
— Я очень рада вам, мистер Рейд, — сказала миссис Бернэм, и слова ее будто сорвали коросту с болячки. Она рада мне лишь потому, что истомилась по новостям о капитане Ми, подумал Захарий, и вскипевшая в нем ревность уже грозила перелиться через край, ибо мысль эта была солью на раны.
— И я рад вас видеть, миссис Бернэм, — чопорно сказал он, стараясь совладать с собой.
