3
0
Оглянувшись, Кесри увидел, что великан со своим неподъемным грузом уже в передовой цепи, и поманил его к себе.
— С этой минуты от меня ни шагу, — сказал он. — Самджхелу, усек?
— Джи, хавильдар-саиб."
"Вслед за сипаями музыканты карабкались по склону, когда в воздухе засвистела шрапнель.
— Ложись, засранцы, мать вашу за ногу! — гаркнул Срамословец. — Хотите, чтоб вам яйца поотрывало?
Мальчишки вмиг распластались по земле. Раджу казалось, что язык его превратился в наждак, еще никогда в жизни так не хотелось пить. Дрожащими руками он схватил флягу и охнул: из-за неплотно заткнутой пробки вся вода вытекла.
— Ни капельки не осталось! — взвыл Раджу.
Лежавший рядом Дики уже осушил свою флягу. Он порывисто вскочил на ноги.
— Не ной, мля! Сейчас залью у водоноса.
Дики рванул с места, но через пару шагов вдруг замер, мгновенье постоял навытяжку, а затем медленно повалился набок.
— Дики! — вскрикнул Раджу. Он бросился к другу и схватил его за плечи: — Эй, ты чего?
Странно, распахнутые янтарные глаза Дики как будто смотрели мимо него.
— Что с тобой? — Раджу тряс друга. — Вставай, морда, вставай! Не время валять дурака!
Ответа не было. Раджу упал на неподвижное тело и обнял его.
— Пожалуйста, встань, Дики! Прошу, ответь, мля! Вставай!
Стрельба английских орудий шла крещендо, когда капитан Ми вернулся к своей роте и объявил: теперь атаку камеронианцев возглавит он.
Кесри видел, что командиру его неймется попасть в гущу боя; под огнем он держался с чрезмерной даже для него бесшабашностью, словно искал смерти.
— Поберегите себя, каптан-саиб.
Ми кивнул и под свист шрапнели зигзагами побежал обратно к скалистому выступу.
Лежа на каменистом склоне, Кесри слышал свое участившееся дыхание и чувствовал, как вспотели ладони, из которых едва не выскользнула Смуглая Бесс. Возникшая внутри пустота сперва удивила, а потом он понял, что это от страха сводит живот. Кесри зажмурился и ткнулся лицом в землю, чувствуя хрустящие на зубах песчинки.
Вдруг заныли старые раны, и тело превратилось в хранилище пережитых страданий. Однако ярче вспоминалась не жгучая боль от полученной в бою раны, но та сокрушительная мука на госпитальной койке, когда не можешь шевельнуться и делаешь под себя. Он не хотел вновь пройти через это, он не хотел умирать, да еще, как сейчас, неизвестно за что.
Рядом послышалось судорожное всхлипывание.
Кесри открыл глаза и увидел солдата, немногим моложе себя. Он вспомнил, что сипай этот, родом из горного района, отец целого выводка детей. О чем сейчас он думает? Вспоминает морозные вечера и тени от гор, окружавших его родную долину? Ясно, что он тоже охвачен страхом — вон, побелевшие губы, дрожащие руки, закатившиеся глаза.
