3
0
— Почему, ла?
— Ну как же, Фредди? Ты знаешь его давно, он был тебе вроде второго отца… Я не хочу как-нибудь ранить тебя.
— Ранить? — Фредди вскинул бровь. — Чем же меня ранит ваше замужество? Я буду только рад за вас и Задиг-бея, ла. Пожалуйста, не тревожьтесь ни обо мне, ни… об отце.
У Ширин будто гора свалилась с плеч.
— Спасибо, Фредди.
В ответ тот хмыкнул, а потом бросил взгляд искоса.
— Но вот что скажут все ваши парсы, э? Как они к этому отнесутся? Они же такие строгие, э?
Ширин вздохнула.
— Наверное, меня изгонят. Даже дочери на какое-то время от меня отвернутся. Тяжелее всего, что я, видимо, уже никогда не войду в Храм Огня. Но веру-то у меня никто не отнимет, правда? А может, через год-другой об этом все забудут.
Тропинка сделала крутой поворот, и они увидели Диньяра, резво шагавшего им навстречу. Фредди остановился и прошептал:
— Ну вот, один из ваших парсов.
Ширин даже не предполагала, что он знает ее племянника.
— Вы знакомы? — спросила она.
— Только зрительно. Он-то меня знает, но не признается.
— Почему так?
Фредди криво усмехнулся.
— Потому что я полукровка, ублюдок. Он меня боится.
— С какой стати ему бояться тебя?
Ухмылка Фредди стала шире.
— С такой, что он сам породил полукровку, э? В Макао. Он знает, что я знаю. Потому и боится.
Ширин потрясенно молчала. Фредди улыбался.
— Ну мне пора, ла. До свиданья.
По счастью, Нил сиганул в реку во время прилива, и потому остался жив. Случись отлив, его бы утянуло к бревенчатому настилу под пули английских стрелков, а так потащило к Вампоа.
Прежде Нил никогда не плавал в реке, его опыт купальщика ограничивался бултыханьем в пукурах и джхилах, безмятежных бенгальских прудах. Он был абсолютно не готов к бурлящему речному потоку и в первые мгновенья думал только о том, чтобы поскорее выскочить на поверхность и глотнуть воздуху."
"Очутившись в мутной воде, краем глаза Нил заметил какую-то темную ленту, обмотавшуюся вокруг его ног и одним концом прицепившуюся к боку. Водоросль, мелькнула мысль, но в ту же секунду он понял, что это кровавый след, тянущийся из раны, немедленно откликнувшейся острой болью. В два гребка Нил вытолкнул себя на поверхность и, озираясь, закричал:
— Туи котхэй, Джоду? Где ты, Джоду?
В двадцати футах голова, подскакивавшая на волнах, повернулась в его сторону, а через минуту руки Джоду обхватили его под мышки и потянули к тростниковым зарослям.
Опираясь на друга, Нил выбрался из воды и рухнул на берег. В прорехе рубашки на боку зияла рана от картечной пули, настигшей его в прыжке или уже в воде. В сумбуре момента он ничего не почувствовал, но теперь притаившаяся боль накинулась что есть силы, заставив кататься по земле и молотить руками.
— Не дергайся! — приказал Джоду.
Нил стиснул зубы, позволив осмотреть его рану.
