3
0Несомненно, возникнет грызня между купцами, прибывшими лично, чтобы урвать свою долю.
Ширин постепенно уяснила ситуацию.
— Но разве мы не сможем отправить своего представителя? — спросила она. — Как насчет Вико?
Братья покачали головами.
— Он уже отказался. И потом, Вико всего лишь управляющий, у него никакого авторитета в кантонской Торговой палате и среди британских чиновников. В Китае иноземные купцы были спаянным кружком, куда не допускались посторонние. Бахрам входил в это сообщество, и коллеги могли бы прислушаться к требованиям, заявленным его кровным родственником, но такого, к несчастью, не имеется.
Ширин прекрасно поняла намек — все было бы иначе, если б интересы Бахрама представлял его сын. Она давно терзалась отсутствием наследника, но сейчас ее терпение лопнуло, и Ширин выпалила первое, что пришло в голову:
— А я? Что, если я сама поеду в Китай?
Братья опешили.
— Ты? — Они изумленно уставились на сестру.
— Да.
— Ты, в Китай? Ты даже на улицу не выходишь одна!
— А что такого? — огрызнулась Ширин. — Ведь ваши жены и дочери появляются на людях, правда? Вы же хвастаете перед английскими друзьями, какая мы «передовая» семья, в которой не соблюдают пурду?[14]
— О чем ты говоришь? Да, наши жены не придерживаются строгой пурды, ибо у нас определенное положение в обществе. Но мы никогда не позволим нашим сестрам и дочерям в одиночку шастать по свету. Вообрази, какой будет скандал! Что скажут люди?
— Разве желание вдовы навестить могилу мужа зазорно?
Похоже, братья решили действовать исподволь.
— Поговори с дочерьми, Ширин, — мягко сказали они. — Девочки лучше нас все тебе растолкуют.
11 августа 1839
Кантон
Вчера на улице Тринадцати факторий я столкнулся с Комптоном.
— А-Нил! — воскликнул он. — Чжун Лоу-сы желает с вами встретиться!
Я поинтересовался, с какой целью, и печатник ответил, что старца весьма впечатлил его отчет об опийном производстве в Бенгалии. Узнав о моем участии в подготовке доклада, он приглашает меня на ям-чай (чаепитие).
Конечно, я не мог отказаться.
Мы условились, что назавтра я приду в печатню в начале Часа петуха (пять часов пополудни).
У Комптона я появился за несколько минут до прибытия паланкина с советником. Казалось, Чжун Лоу-сы еще больше постарел: согбенный, тщедушный, паутина седой бороденки. Однако не затуманенный возрастом взгляд его был живым и ярким.
— Говорят, вы обучаетесь кантонскому диалекту, А-Нил?
— Хай, Лоу-сы.
Старец родом из других краев, но в провинции Гуандун провел много лет и прекрасно владеет местным диалектом. Он терпеливо воспринял мои косноязычные потуги изъясниться на этом наречии. Надеюсь, я не слишком опозорился, хотя временами по-английски обращался за помощью Комптона.
