3
0
— Вохке кучх бхаэль ба? С ним что-то случилось?
— Хукам Сингх мар гоэль. Он тоже умер.
Известие оглушило.
— Умер? Но как? Что произошло?
— В письме об этом ничего не сказано. Однако сюда едут мои родственники, скоро они прибудут на нашу базу в Рангпуре и тогда обо всем поведают. У тебя-то что? Родные написали о твоей сестре?
— Нет, субедар-саиб, ни слова. Я наделся получить письмо с нынешней почтой, но писарь говорит, для меня ничего нет.
Кесри понурился. Невероятно, что родичи не сообщили ему о вдовстве Дити. Чем же вызвано такое странное молчание?
Шагая в свою палатку, он увидел Паглу-баба и сорвал на нем досаду:
— Что ж ты наплел про письмо? Кучхо нахин! Ничего нет!
Нищий расплылся в ухмылке:
— Я не говорил о письме, хавильдар-джи. Я только сказал, что ты получишь весть о родных. И ты ее получил, верно?
Глава 2
Солнце уже садилось, когда Захарий с котомкой через плечо взошел на борт баджры. Там повсюду высились горы мусора, трапы были завалены палой листвой, поломанными ветками и обрывками снастей. Вешая котомку на мачту, Захарий споткнулся о кофель-нагель[11], и грязная железяка покатилась по дощатой палубе.
Впервые он увидел сей плавучий дворец меньше года назад, но за этот короткий срок судно так обветшало, что казалось, будто оно горюет по умершему хозяину, точно осиротевшая лошадь или собака: серо-голубая покраска корпуса выцвела, от семейной эмблемы Расхали — стилизованной головы тигра — остался лишь еле видимый контур. Однако, несмотря на запущенное состояние, было видно, что судно, хорошее и крепкое, построено в угоду вкусам богача.
Первый беглый осмотр обнадежил: предстоящая работа в основном заключалась в уборке, подкраске, полировке и небольшом ремонте. Замены несущих конструкций корпуса не требовалось. Однако придется перестелить доски палубы, подновить покраску форштевня и верхней части носа, изящные резные боковины которого прогнили и требовали серьезной поправки. Провисшие тросы ватер-вулинга молили о перетяжке; гасписы, недгедсы[12] и водорез тоже просили уделить им внимание. В целом картина не такая уж страшная — если ничто не помешает, управишься за шесть-восемь месяцев. И главное, почти все можно сделать в одиночку.
Захарий решил начать с уборки палубы. Скинув рубашку, он продвигался вдоль правого борта, пока не достиг входа в кают-компанию. Скрипнув, дверь отворилась, изнутри пахнуло сыростью и плесенью, и взору предстали люстра в саване паутины и мебель, укрытая толстым слоем пыли.
Вот здесь Захарий впервые увидел Нила Раттана Халдера, бывшего расхальского раджу. Помнится, он подивился молодости хозяина — болезненного вида юноши с вялым взглядом и как будто заторможенного.
