5
0
— Все вышло просто: он увидел меня на набережной Боут-Ки и поспешил поздороваться. Нам с вами повезло, поскольку я бы его не узнал.
— Почему же?
— Он очень переменился, даже английский его стал иным. И выглядит по-другому: сильно похудел, отпустил бороду. Если честно, вид у него неважный.
— А в чем причина?
Задиг прокашлялся.
— Кое-что я вам не сказал, биби-джи.
— Ну так скажите!
— Понимаете, Фредди — курильщик опия. В том ничего необычного, в Китае покуривают многие, но у него это стало пристрастием. Казалось, он одолел свой недуг, но теперь, по-моему, все возобновилось. Сейчас, конечно, для него трудное время, Фредди тяжело переживает смерть Бахрам-бхая."
"Лишь теперь Ширин осознала, что кончина мужа явилась сокрушительным ударом не для нее одной.
— Полагаете, он тоскует по отцу?
— Безусловно. Пусть они не всегда ладили, но Бахрам был глыбой, на которую сын порой ярился, однако она служила ему укрытием. А нынче парень стал круглым сиротой и переживает, что не проводил мать и отца в последний путь. Знаете, в душе Фредди истинный китаец и казнится тем, что не обеспечил родителю вечный покой. Складывается впечатление, будто его… — Задиг уставился в небо, подыскивая нужное слово, — посещают.
— Кто посещает? — Ширин поежилась. — Я не понимаю, Задиг-бей, извольте объяснить.
— Я не умею это выразить складно, биби-джи, но порой Фредди слышит голос отца и ощущает его присутствие. По его словам, оттого-то он и перебрался из Малакки в Сингапур. Дескать, знал, что я приеду, и ждал меня.
— Вы его о том известили?
— Да нет же! Я понятия не имею, как он узнал о моем приезде. Все это очень странно, и завтра вы уж сами его расспросите.
— Завтра? — вскрикнула Ширин. — Так скоро?
— Да, завтра утром он будет здесь. — Часовщик словно подвел черту. — Конечно, вы не обязаны с ним встречаться, коли нет желания.
Ширин провела бессонную ночь и утром, встретившись с Задигом на квартердеке, не сумела скрыть своих опасений:
— Не знаю, надо ли мне видеться с Фредди? Что хорошего из этого выйдет? Я уж думаю, что совершила ошибку. Не следовало искать человека ради утоления своего любопытства.
Задиг покачал головой:
— Дело вовсе не в любопытстве, а в том, что никто, кроме вас, биби-джи, не вернет ему душевный покой. Только вы его убедите, что он занимал особое место в отцовском сердце. На свете мало женщин, которые решились бы на то, что готовы сделать вы. Не стоит идти на попятный.
— Но я так боюсь, Задиг-бей! — Ширин схватилась за грудь, унимая сердцебиение.
— А вам и не нужно бросаться в омут с головой. Понаблюдайте со стороны. Я ничего ему не скажу, пока вы не подадите знак.
На том и порешили.
