5
0
Ноб Киссин-бабу понимал, что ничего этого не произошло бы, не появись в его жизни Захарий, посланник, обладавший мощным даром пробуждать любовь и желание, гнев и зависть, сочувствие и великодушие в сердцах всех, кто попадал в его орбиту. Однако сам он даже не подозревал о воздействии, какое оказывает на окружающих, и это было еще одним знаком его божественности.
Транс гомусты не нарушился, даже когда Захарий открыл глаза и раздраженно рыкнул:
— Эй, бабу, вас не учили стучать? Какого черта так вылупились?
— Как — так?
— Словно хряк на дерьмо.
Ноб Киссин не только привык к грубостям от объекта своего поклонения, но даже с нетерпением ждал резких слов, считая их напоминанием о препятствиях, поджидавших его на избранном пути. Однако ради приличия изобразил обиду и надулся, возмущенно выпятив грудь под просторным балахоном.
— Вот еще! Кто это вылупился? Так, смотрю помаленьку. И зачем мне вылупляться? Душа и сама зряча, не правда ли? Земные обличья излишни тому, кто способен воспринять сокрытое.
Как всегда, Захарий не уловил смысл этих изречений.
— Могли бы уведомить о своем визите, — проворчал он. — А то прям как черт из коробочки.
— Большая занятость помехой стала уведомленью. По возвращении из Китая командирован был я в Гхазипур во имя инспекции опийного урожая. Но как только выплыла возможность, я ухватился, чтоб повидаться с вами.
— Как съездили в Китай?
— В целом жаловаться грех. Кроме того, у меня для вас добрая весть.
Захарий сел и натянул рубашку.
— Что за весть?
— Я виделся с мисс Полетт.
— Что? — Захарий подскочил. — Что вы сказали?
— Я встретил мисс Полетт на острове Гонконг, — ответил гомуста, лучась улыбкой. — Она обрела работу помощницей английского ботаника. На острове ими обустроены питомники, где выращиваются всякие деревья и цветы из джунглей.
Захарий опять повалился в кровать. Он уже давно не вспоминал Полетт и сейчас с легкой грустью подумал об их ночных стычках, когда ее образ воплощался из тени. Но та Полетт была всего лишь призраком, порожденным его фантазиями, а вот настоящая его оговорила, о чем он никогда не узнал бы, если б не миссис Бернэм. Захарий хмуро посмотрел на гомусту:
— Она спрашивала обо мне?
— Всенепременно. В руки ей упал номер «Калькуттской газеты» с репортажем о вашем деле. Мисс Полетт была осведомлена, что вы очищены от всех обвинений и планируете направиться в Китай. Она обильно задавала вопросы о сроке вашего приезда. В ожидании мисс вся извелась. Весьма возможно, что вы найметесь на какой-нибудь корабль, сказал я. Ведь вы, в конце концов, моряк, не так ли?
Ответ был дан мгновенно:"
"— Ну уж нет, бабу! Этим дерьмом я сыт по горло — в море ежеминутно рискуешь жизнью, а карманы твои пусты. Я больше не желаю быть благородным нищим.
