5
0В противовес досужей болтовне Кесри называл вероятные, на его взгляд, места назначения: Шри-Ланка, Ява, Сингапур, Бенкулен, малазийский остров Принца Уэльского. Сипаи побывали на всех этих театрах военных действий, о них старики рассказывали бесчисленные истории. И когда возникло название Маха-Чин, Китай, Кесри только посмеялся — слыханное ли дело, чтоб сипаи воевали в Поднебесной? Само это слово подразумевало невообразимую даль, и крохи знаний о ней были почерпнуты от странствующих монахов и садху, рассказывавших о горах в снеговых шапках и ледяных пустынях. Мысль о морском сражении в этаких краях выглядела совершенно нелепой.
В Калькутте декабрь был светским сезоном, и благодаря чете Дафти Захарий получил немало приглашений на празднование Рождества и еще больше — на отмечание наступающего нового 1840 года. В некоторых домах ему встречалась миссис Бернэм, и тогда они сдержанно раскланивались, как едва знакомые.
Однако ее присутствие заставляло быть начеку: Захарий знал, что украдкой за ним наблюдают и позже последует детальный разбор его светских манер, грозящий выговором за малейшую оплошность в одежде, речах и прочем. Изредка он удостаивался окрылявшей его скупой похвалы. Всякое доброе слово разжигало аппетит к новому одобрению, и голод этот был неутолим, поскольку Захарий так и не выучился различать, когда его превозносят всерьез, а когда в насмешку.
В Новый год пути их пересеклись на праздничном полднике, и ночью в будуаре миссис Бернэм, посмеиваясь, сказала:
— Ты становишься истинным саибом, мистер Рейд! И скоро превратишься в записного денди! Что за галстук! Что за брелок!
— А костюм? — жадно спросил Захарий. — Как тебе мой костюм?
К его огорчению, вопрос этот вызвал новый приступ смеха.
— Ах, мой милый молотчик! — Миссис Бернэм взяла его лицо в ладони. — На свете ни один костюм не сравнится с твоим нарядом Адама. Дай-ка я рассмотрю его хорошенько…"
"Светская дама, миссис Бернэм регулярно устраивала собственные приемы, однако Захарию ясно дали понять, что ему не стоит ждать приглашений и вообще лучше не показываться на глаза гостям. Уведомленный заранее об очередном рауте, обычно он уходил в город либо находил занятие в недрах баджры, но иногда, увлекшись работой, забывал о необходимости скрыться. И вот однажды он, настилая палубные доски, заметил на подъездной аллее длинную череду экипажей и колясок и лишь тогда вспомнил о дневном приеме у миссис Бернэм.
Часть плавучего дворца, где он работал, из особняка не просматривалась, и Захарий, решив, что нынче можно не прятаться, продолжил свой усердный труд.
