Одна любовь. Двойная месть

Но двери лифта так и не закрылись, Влад с силой раздвинул их.

— Что не так? Тебе плохо? Полин?

— Все нормально.

— Я вижу, как ненормально. Что?

С самого утра, после случая в кабинете, Влад был заведен до предела, было трудно держать себя в руках и не сломать еще что-то. Валентин получил мало, очень мало, за его слова наказание должно быть жестче. Но прессовать его на глазах беременной девушки, даже он понял, будет неправильно.

Потом она долго плакала на его груди, ее слезы резали без ножа. Влад насмотрелся достаточно женских слез, его оскорбляли, кричали в лицо о ненависти, о том, какой он подонок. Но он не хотел быть в глазах своей женщины подонком, Влад хотел быть лучше. Потом Полина вроде бы успокоилась, зарылась в бумаги, видимо, ей все это на самом деле нравилось.

— Полинка!

— Чего тебе?

Поднимает ее лицо, с тревогой заглядывая в глаза, если ей сейчас будет плохо, он просто не знает, что нужно делать. Смотрит с вызовом, в янтарных глазах огонь, Влад даже подвис, они у нее всегда разные, а вот сейчас в них налет презрения.

— Не понял.

Лифт давно приехал на нужный этаж, но они так и стоят, не двигаясь места. Горничная, катившая мимо тележку, притормозила, но тут же поспешила пройти мимо.

— Спроси у блондинки, если ничего не понял.

— У кого? Ты ревнуешь?

Влад даже растерялся, такого в его жизни точно еще не было. Полина его ревнует к той сучке? Рассмеялся, прижимая девушку к себе.

— Совсем с ума сошла, и меня так скоро сведешь. Я думал, кому идти еще ломать кости и разбивать носы? Какая тварь посмела обидеть тебя.

Прижимает так, что Полина не может ни сопротивляться, ни вырваться. Он такой сильный, чувствует, как напряжено все его тело, глубоко вдыхает его запах, утыкаясь в грудь.

— Никто тебя не ревнует, больно надо.

— А если честно? — гладит по спине, жар от ладоней растекается по телу.

— Скажи, что вы сказали Ленке, тогда, зимой? — сжимает ткань водолазки на груди Влада.

— Не думай о ней, ты больше ее не увидишь.

— И все-таки?

— Это плохие слова, наш сын слишком мал для них.

— Очень плохие?

— Очень.

Влад прекрасно помнит ту горничную, на лбу которой большими буквами было написано, что она шлюха. Владу в то время было все равно, кого трахать в рот, но ночной администратор завела не на шутку. Девка так открыто предлагала себя, что было противно. Зачем было размениваться на дешевок?

— Да, я ревновала. Не хочу, чтоб рядом с тобой крутились другие женщины. Я слишком много хочу?"

"— В самый раз, — так странно в его груди растеклось тепло, всего пара слов, но накрыли непонятные эмоции. — Меня никто никогда не ревновал.

— Не может этого быть.

— Может, Полинка.

Он ее целует, руки ласкаю спину, а потом накрывают грудь, чуть сжимая. Кусает губы, толкается языком.