Одна любовь. Двойная месть

Ведь все это не может быть просто так?

Или она ошибается?

Полина совсем запуталась. Вот только она хотела быть гордой, независимой, а сейчас хочет, чтоб он сказал, что она и ее ребенок нужны им. Быть нужной, быть необходимой. Быть любимой.

Любимой?

Разве такое возможно с ними?

Герман останавливается совсем рядом, медленно поднимает руку, убирает волосы с ее лица, слегка задевая кожу. Молчит, скользит взглядом, а Полина, подняв глаза, смотрит в его. Сердце мечется, словно птица в клетке.

— Ты должна остаться.

— Должна?

Полина вспыхивает моментально. Совершенно не такого ответа она ждала.

— Я никому ничего не должна!

Герман вздыхает, лишь на секунду прикрывает глаза. Не думал он, что так сложно ему, взрослому мужику, бедует объясняться с девушкой. Если ты до этого вел беседы на совсем другом уровне.

— Ты не должна, но мы хотим, чтобы ты осталась.

— Почему? Почему… я должна остаться?

Его касания чуть ощутимы, от него пахнет морозной свежестью и крепким алкоголем. А еще бешеная энергетика окутывает ее, сковывая все тело, проникая в каждую клеточку.

— Потому что ты наша девочка, ты ждешь самое дорогое, что может быть — нашего сына. Ты должна быть с ними. Мы должны быть рядом."

"Конечно, не таких слов Полина ждала, но и от них по коже побежали мурашки. Слышать о том, что она их девочка в порыве страсти, во время секса — это одно, а вот так, глаза в глаза, совсем другое. Полина облизала губы, судорожно выдохнула. Герман смотрит только на них, фиксирует пальцы на ее щеках, чуть сильнее сдавливает и целует.

Это именно тот поцелуй, которым он клеймил ее. Черный ворон на белой коже, ласкает и наказывает одновременно. Она сейчас такая желанная, до боли под ребрами. Герман понимает, что надо быть нежнее, но так трудно сдерживать себя. Член сочится, он уже не помнит, сколько у него не было секса, а тот, что был, так, чисто физиология. Голова и мозг были заняты устройством бизнеса и тем, что он постоянно оглядывался назад, опасаясь удара в спину.

Целует долго, жадно, чувствует, как девушка опускает покрывало, цепляясь в его рубашку пальцами. Он сам ослабляет хватку, скользит по ее шее, чувствует, как бьется венка под тонкой кожей. А еще как он готов сорваться, выпустить всех своих демонов, дать им насытиться за такое долгое время.

Сознание накрывает.

Но нельзя.

Не сейчас.

— Герман….аааахххх….постой.

— Да, что, девочка? — стонет сам, хрипит в ее губы.

— Вы снова мной манипулируете, а межде прочим я скучала, очень скучала, — упирается в его грудь руками, заглядывает в глаза.

— Мы тоже скучали. Ты веришь?

ЧАСТЬ 6

— Как ты?

— Хорошо.

— Ты уверена?

— Господи, Герман, ты так говоришь, словно я больная.

— Давай, девочка, тогда сама, иначе сорвусь.