Один против Абвера

Саблина рвало от злобы. Кружилась голова. Он брел точно ослепший, ноги его заплетались.

Здесь работал крот, кто бы сомневался! Он натворил таких дел, на которые способна не всякая диверсионная группа.

Два тела остались у поваленного дерева, еще пять — на дороге. Из группы Чудилова выжил только он сам, да и то рука его болталась плетью, кровоточила. Ефрейтора Соловейчика и обер-лейтенанта Эберта порвало на куски, собирать было нечего. Стонал унтер-фельдфебель Вагнер, раненный в бедро. Вадим Пустовой получил контузию, но не тяжелую. С ним все было более-менее в порядке. Хлопал себя по ушам Левторович.

Он сидел в нелепой позе посреди дороги, тряс головой, харкал кровью.

— Вадим, Женя, вперед, догнать упыря! — простонал Алексей. — Он еще не ушел далеко. И помощь приведите.

Мутные фигуры удалились, пропали в лесу. Глупо! Они никого не догонят. Этот гад снова победил.

Сержант Чудилов кряхтел от боли, затягивал резиновую шину под плечевым суставом, чтобы ослабить кровотечение."

"У Алексея подкашивались ноги. Он опустился на колени, подполз к Генке Казначееву, распростертому в грязи. Осколок гранаты пронзил его живот, перепахал все внутренности.

Но парень еще тяжело дышал. Кровь сочилась с губ, глаза блуждали. Когда Алексей нагнулся, Казначеев узнал его, попытался подняться.

Командир придержал его за плечо и сказал:

— Генка, не напрягайся, дыши спокойно. Скоро помощь придет.

— Командир, что со мной, не понимаю. Ноги как отрубило, и в животе дыра. Посмотри, что там.

— Нет никакой дыры, Генка, лежи, не шевелись.

— Командир, ты что, плачешь? Почему?

— Генка, не выдумывай. Все в порядке. Все наши живы.

— Как же так, командир? — Парень снова тяжело задышал, попытался опустить глаза, разглядеть, что с ним не так.

 — Как же мы прошляпили это дело? Ведь все отлично было, вышли без потерь. Как же мы подставились, не углядели, не учли? Холодно, командир. Не понимаю, что со мной. Ты так на меня смотришь. Вот черт! — Генка все понял, расслабился. — А я-то всегда думал, что бессмертный.

Алексей взял его за руку, смотрел, как выплескиваются из человека остатки жизни. Обмякло тело, пропитанное кровью. Капитан зарычал, начал в ярости стучать кулаком по грязи.

Глава 7

Потом все было как в тумане. Злоба трясла капитана.

Он бросался на все, что двигалось и издавало звуки. Наорал на водителя машины, которая, по его мнению, опоздала, на своих подчиненных, не поймавших вражеского крота, даже на мертвого Казначеева.

Какое право тот имел погибнуть? Он товарищей спросил?!

На него нашло какое-то помешательство. Он следил, как солдаты загружают мертвых в кузов машины, отводят в «санитарку» смертельно бледного Чудилова.

Тот тоже давился слезами, кусал обглоданные губы. Хуже нет — выжить самому и лишиться всех своих подчиненных.