2
0Шквал огня накрыл их полуторки и мотоциклы М-72. Выжившие откатывались в поле, залегали. Колонна противника втягивалась в лесистую местность между холмами.
Для советского командования этот удар стал полной неожиданностью. Немцы прорвали кольцо там, где оно было самым тонким. Как они пронюхали? Почему атаковали именно здесь, в самый неподходящий момент?
Колонна «тридцатьчетверок», вышедшая из Карловки наперерез прорвавшимся немецким частям, попала под обстрел и была вынуждена рассредоточиться по лесу.
Передовая на этом участке была фактически оголена. С одной стороны — болота, с другой — разрушенная деревня, расположенная за холмами.
Разрозненные очаги сопротивления немцы давили без остановки. Колонна стремительно уходила к линии фронта. Теперь ее прикрывала с востока лишь вереница покатых холмов.
Небольшое подразделение вермахта зацепилось за высоту, солдаты спешно рыли окопы, установили под горой минометную батарею.
Единственный способ разделаться с уходящим противником состоял в том, чтобы овладеть этой клятой высотой. Раскалились радиостанции в штабах и на позициях, ругались офицеры, допустившие это безобразие.
К этой высотке подошла усиленная штрафная рота капитана Суворова — без малого 230 штыков. Она ускоренным маршем прибыла из Черного Яра, деревушки, расположенной тремя верстами южнее.
Солдаты в гимнастерках без знаков различия, осужденные за пьянки, драки, самоволки, пререкания с начальством, перестроились в боевой порядок. До высоты, где закрепились немцы, было метров шестьсот.
— Бегом, марш! — сипло скомандовал капитан Суворов, молодцеватый офицер с щеточкой усов под носом.
Никто не знал, каковы силы противника. Наверху мелькали немецкие каски, но что с того? Они всегда мелькают, на то она и война."
"У подножия холма рота залегла. Впереди покатый склон, усыпанный мелкими камнями. Куцые кусты, торчавшие кое-где, еще не обзавелись листочками. Сто метров насквозь простреливаемого пространства.
— Мужики, нам же хана, — глухо проговорил какой-то солдат. — Посекут из пулеметов, не дойдем до верха. Почему не обойти холм?
Но решение было принято впопыхах.
Люди притихли, бледнели, сжимали зубы.
— Примкнуть штыки! — приказал Суворов. — В атаку, за Родину, за Сталина!
— Да шел бы ты лесом со своими агитками, — проворчал тот же боец. — Отец солдатам, мать твою!..
— Да уж, хлопцы, это не тот Суворов, что был когда-то, — пробрюзжал вислоусый мужик с заскорузлыми артритными пальцами. — Этот гораздо хуже.
Но солдаты поднялись и с ревом, вырывавшимся из луженых глоток, понеслись наверх.
