Очень большой лес

– Командир, посмотри, не гранатомёт ли?

Подошли Вениамин Витальевич и Вероника.

Максим взял в руки «фаустпатрон», весивший килограммов восемь, не меньше, обнаружил на торце ручки два выступа – чёрного цвета и вишнёвого.

– Это, наверно, пусковая кнопка. – Костя ткнул в чёрный выступ пальцем.

Максим едва успел отклонить рукоять непонятного изделия.

– Не касайся! А если это взрыватель?

– Может, это и не гранатомёт вовсе, а какой-нибудь осветитель или заборник для проб.

– В любом случае надо действовать осторожнее, сначала головой и только потом руками.

– Испытаем, – предложил Редошкин.

"– Если это граната, взрыв услышат боевики. Испытывать будем подальше отсюда. Там ещё есть такие штуки?

– Целая ячейка, штук двадцать.

– Завтракаем и обдумываем ситуацию.

– Побриться бы… – Лейтенант провёл пальцами по заросшей щетиной щеке.

– Нож дать?

Редошкин понял намёк, поднял руки, отошёл.

На сей раз грибы из «котелка» не вываливали на «скатерть», только слили из него воду. В кормовом отсеке аппарата нашли ячейку с плоскими дисками, похожими на металлические блюда, и каждому досталась «тарелка» и «вилка».

Попробовав варево, Редошкин одобрительно кивнул:

– Вкусно и хлеба не надо. Такое впечатление, будто ешь грибы с картошкой и хлебцами.

– Грибы – прародители наземной жизни, – сказал Костя с набитым ртом. – С них начинался переходный период выхода водорослей на сушу. Есть теория, что вся природа Земли – это выродившиеся потомки неких могущественных предков. Был такой предок и у грибов, не зря биологи выделили их в отдельное царство. Этот предок вообще был первым разумным кластером на планете. Только за сотни миллионов лет этот разумный кластер деградировал, и современные грибы являются лишь его недоразвитой формой.

Вероника перестала цеплять на «вилку» кусочки «подосиновиков».

– Значит, мы сейчас едим разумное существо?!

Костя хохотнул.

– Я же говорю: современная грибница – вырожденная форма разумной жизни, она уже не мыслит. К тому же я не верю в эти биологические спекуляции, никакими разумными существами грибы не были.

– А деревья? – задал вопрос Вениамин Витальевич.

– Итальянский биолог и ботаник Стефано Манкузо считает, что растения в общем и деревья в частности объединены в единую систему с распределённой памятью и даже обладают зачатками сознания.

– Ерунда, – хмыкнул Редошкин, – хотя звучит многообещающе. Только не понимаю, чем они думают. У них же нет мозга.

– Мозг деревьям не нужен, во всяком случае такой, какой у животных и человека. Все их чувствительные клетки, так сказать, датчики, распределены по всему стволу дерева и образуют системы адаптации к изменяющимся условиям. Особенно много их в корнях.