Очищение

Совнарком обязал комиссара по морским делам П.Е. Дыбенко сосредоточить в Петрограде к 27 ноября до 1012 тысяч матросов» (Крушение мировой революции. С. 192).

Дыбенко с Раскольниковым выполнили все так, как им приказали: рабочие демонстрации расстреляли. Учредительное собрание разогнали.

И тут самый момент задать вопрос принципиальный: а зачем матрос Дыбенко пришел в революцию?

На этот вопрос мне удалось придумать только два возможных ответа.

Первый: чтобы дать народу свободу и счастье.

Второй: чтобы самому дорваться до власти и упиться ею.

Первый вариант не пройдет.

Дыбенко не только не желает выполнять волю народа, он не желает ее даже услышать. Он спешит разогнать народных избранников до того, как они начнут говорить. Он торопится заткнуть народу рот пулеметным огнем.

Итак, первый ответ отпадает.

А что остается?

6Тот же вопрос неплохо было бы задать товарищам Ленину, Троцкому, Зиновьеву, Каменеву, Рыкову и всем другим, захватившим власть в октябре 1917 года: а зачем вы ее захватили? Чтобы народу счастье принести? Так вас никто на эту» роль не выбирал, никто вас не уполномочил.

А выбрал народ Учредительное собрание. Вот его бы и послушать…

И еще — народ на улицах. В Питере — мирные демонстрации в поддержку выбранного народом Учредительного собрания. А коммунисты это самое собрание — взашей. А народ — пулеметами. Революцию делали не для дворян, не для помещиков, не для купечества, не для промышленников, не для крестьянства, не для священников, не для крупных собственников, не для мелких. А для кого же? Для пролетариата! И первым делом ударили Дыбенкины матросы по пролетариату из пулеметов. Значит, революция — не для пролетариата.

Простите, а для кого?

И нам рассказывают про идеалиста Бухарина… Он, мол, верил в идеалы. Он хотел, чтобы народу лучше было. Когда в народ из пулеметов садят, лучше ли от этого народу? Каково на этот счет было мнение идеалиста Бухарина? О чем думал идеалист, созерцая с балкона расстрелы рабочих?

В тот момент, когда первые капли рабочей крови упали на булыжник Литейного проспекта, система, которую мы знаем на протяжении вот уже 80 лет, сложилась полностью и окончательно. Ситуация: за разгон Учредительного собрания, за расстрел рабочих демонстраций любая новая власть судила бы Ленина, Троцкого, Дыбенко, Раскольникова и всех остальных «героев Октября».

Потому с этого момента Ленин и Троцкий просто не могли никому отдать власть. Потому с этого самого момента нельзя было допустить никаких выборов, кроме тех, на которые гарантировано 99,99 процента. Потому нельзя было терпеть существования свободной прессы. Потому следовало давить все партии,, включая свою собственную. Потому следовало душить профсоюзы.