Очищение

Сам Чухрай — ужасно храбрый. Жуков, понятно, тоже себя трусом не считает. Выходит у Чухрая и Жукова, что один только Сталин боялся.

Григорий Наумович, здорово это вы придумали: Сталин — трус, а я, Чухрай, — не из пугливого поколения. Я храбрее Сталина.

А между тем… Григорий Наумович, на честность Жукова в данном случае полагаться не приходится. Во время XX съезда КПСС Жуков был вторым человеком в государстве после Хрущева. Если не первым. Все хрущевские «разоблачения» Сталина были возможны только с согласия Жукова и при активной жуковской поддержке. И когда Хрущев рассказывал, что Сталин руководил войной по глобусу, первый заместитель Сталина по руководству войной товарищ Жуков почему-то не возразил.

Куда же в тот момент девались хваленые жуковские прямота и храбрость? И когда Хрущев врал про то, что в Красной Армии было мало танков и самолетов, что не хватало даже винтовок, Жуков почему-то помалкивал. Мало того, сидя в президиуме, в ладоши бил. Если самолетов и танков было мало, то следовало сказать, сколько именно их было. Если не хватало винтовок, то следовало назвать их число. Но этого Хрущев почему-то не сделал. И Жуков стремления к правде не проявил. В мемуарах своих количество наших танков и самолетов так почему-то и не вспомнил, прикинувшись слабоумным. И количество винтовок не назвал.

При Сталине Жуков был сталинцем. При Хрущеве вдруг заделался отъявленным хрущевцем-антисталинцем. Это он Хрущева к власти привел, это он дал зеленый свет всем хрущевским «разоблачениям». Без согласия Жукова не было бы вовсе никакого XX съезда КПСС, из мерзости и вони которого наш народ так еще и не выбрался. А после Хрущева Жуков вдруг снова стал сталинцем, хрущевские вымыслы про глобус опроверг, а вымыслы про сталинскую трусость поддержал и усилил.

Потому как линия такая была задана Идеологическим отделом ЦК КПСС: про глобус опровергать, а про сталинскую трусость подтверждать.

Если бы мемуары Жукова вышли при Хрущеве, то это были бы одни мемуары, а при Андропове это были бы совсем другие мемуары. При Брежневе Жуков писал одно, а при Горбачеве писал бы другое.

6И Хрущев, и Геббельс, и Некрич, и Жуков, и Чухрай рассказывают нам, что Сталин боялся Гитлера.

А мы усомнимся. Мы обратим внимание на нестыковку."

"Нам 50 лет рассказывают о тысячах предупреждений, которые по всем каналам стекались к Сталину.

Сталин предупреждениям о германском нападении не верил. Это вне сомнений.

Давайте же попробуем стыковать два положения красной пропаганды:

1) СТАЛИН БОЯЛСЯ, ЧТО НА НЕГО НАПАДУТ.

2) СТАЛИН НЕ ВЕРИЛ, ЧТО НА НЕГО НАПАДУТ.

Одно из двух:

— или я верю, что на меня нападут, потому боюсь, потому сижу за печкой, притих, как мышка;

— или я не верю, что на меня нападут, потому никого не боюсь, сижу на печке, бренькаю на балалайке.